Сейчас вроде бы все в порядке и недовольство ему выражать нечем, а поди ж ты – и студенческие кружки возникают по десятку в месяц, и анекдотцы сомнительного содержания кто-то сочиняет, и в Сети бог знает чего творится – жандармы, бедные, с ног валятся, чтобы за всем уследить, не дать во что-то серьезное развиться. Ведь и не такие безобидные случаи бывают – вон, в прошлом году сиделец наш женевский, Левинсон Иуда Маркович, в определенных кругах известный под псевдонимом Максим Совестин, труд свой очередной тиснул. «Двенадцать советов Государю». Ишь ты, Макиавелли[11] какой выискался! Советчик! Будто и без него советчиков нет. Да ладно бы хоть действительно дело советовал – бред ведь всякий несет, сплошную крамолу. Прислушайся Его Величество хоть к одному такому «совету», и все – не видать больше России. Одна территория останется, а ни Веры, ни Царя, ни Отечества в ней уже не будет… И попробуй выковырни его из этой Женевы. Конфедерация когтями и зубами держится за свои обычаи, а обычай ее простой, как у казаков-донцов – из Конфедерации выдачи нет. Сплошные проблемы.
А тут еще этот посол липовый свалился на голову…
– Бежецкий, говоришь? – остановился Борис Лаврентьевич у дальней стены кабинета, прямо перед портретом Его Величества в полный рост при всех императорских регалиях. – Который из Бежецких? Отец или сын?
– Александр Павлович, – дипломатично ответил советник, привыкший за годы службы светлейшему к внезапным переменам его настроения и частенько – неадекватной реакции на невинные, в общем-то, ответы. Мог господин Челкин и письменным прибором запустить, и просто в ухо заехать – без чинов, по-простому, по-мужицки. И чем дальше, тем все непредсказуемее были его действия. И серьезнее последствия.
– Александр Павлович… Улан царицын… Или этот…
Челкин вспомнил невнятные слухи, будоражившие высший свет года три-четыре тому назад, и задумался. Советник столбом стоял у стола, не решаясь привлечь к себе внимание «полудержавного властелина». Наконец светлейший о нем вспомнил:
– У тебя все?
– Так точно, – по-военному ответил тот, вытягиваясь еще больше.
– Тогда пошел к черту!
Оставшись один, Борис Лаврентьевич уселся за стол, подпер руками тяжелую, отливающую медью, тронутой благородной патиной, голову и задумался…
Заполошный стук в дверь оторвал Маргариту от работы.
– Кто там? – недовольно спросила она, сдвигая очки на кончик носа и становясь похожей на учительницу гимназии. – Войдите!
Дверь распахнулась, и на пороге возник поручик Мальцев, в задачи которого входило охранять «этого нового Бежецкого» до особых распоряжений.
После решительного отказа появившегося «из-за грани» близнеца Бежецкого вести какие-либо переговоры, пока ему не будет предоставлена полная свобода и гарантии исполнения миссии, возникла томительная пауза. Баронесса просто не представляла себе, как выполнить требования свалившегося как снег на голову двойника ротмистра Воинова. Во-первых, это было попросту неразумно. Хотя бы до тех пор, пока не появятся какие-нибудь материальные подтверждения судьбы отправленного за «грань» посланца, кроме голословных утверждений пришельца о его тяжких травмах и необходимости лечения на «той» стороне. Во-вторых, как можно представить Государю этого самозванца в качестве посла той, другой России? Нет, если опять же Воинов возвратится и подтвердит… Получался замкнутый круг. Чужого Бежецкого на всякий случай изолировали, но как быть дальше, никто не знал. Даже решительная в других случаях «мать-командирша» не решалась брать на себя подобную ответственность. Так неопределенность тянулась и тянулась, а пауза грозила перейти в цейтнот…
– Что у вас, поручик, – посмотрела на вошедшего офицера поверх очков Маргарита. – Что-нибудь с вашим… хм-м… подопечным?
Мальцев состоял в штате КСП недавно и ужасно робел перед новой начальницей: опыта общения с командирами-женщинами у него еще не было. Хотя в целом офицером он был знающим и опытным.
– Так точно, ваше превосходительство! – гаркнул он, становясь по стойке «смирно».
– Потише, поручик, – поморщилась баронесса. – Вы же не на плацу… Что там с ним?
– Из Санкт-Петербурга прибыли четыре офицера, чтобы его забрать.
– Как забрать? По какому ведомству проходят эти офицеры?
– Дворцовая служба, ваше высокопревосходительство. Старший предъявил предписание за подписью самого Челкина.
– Интересно… – пробормотала про себя Маргарита. – А рыжему зануде-то, что от моего гостя потребовалось?.. Ваши действия? – спросила она поручика.
– Приказал караульным никого не пускать и поспешил к вам.
– Правильно. А относительно посланцев светлейшего?
– И не выпускать…
– Вот это особенно правильно, – похвалила служаку начальница и поднялась из-за стола. – Ну что же, давайте пройдемся до вашего объекта, посмотрим, что там и к чему…