Дебби стояла, обхватив себя руками, и как будто сразу повзрослела лет на шесть.
– Мне страшно, Джо.
– Почему это?
– Это я купила… для…
– Подруги?
Поколебавшись, она ответила:
– Нет, для друга.
– У Пиггота?
– Угу.
– Которого?
– Обязательно говорить?
– Я никому не разболтаю. Не по моей это части.
– Ну, Билли.
– И ты?
– Не-а… Нет, один раз, и мне не понравилось, нет!
Он взглянул прямо ей в глаза, выждал.
– Куришь?
– Нет-нет… Нет!
На улице завизжала бензопила, потом загудела, будто наткнулась на что-то твердое.
– Они же не… – запинаясь, произнесла она. – Про меня не скажут, да? Сюда не придут, да?
– Ну уж этого я не знаю, – ответил он. – Могу с ними переговорить, конечно. Как думаешь, что им лучше сказать?
Она намекнула, что им лучше сказать.
Кэшин пошел к сараю; грязь как будто сама липла к ботинкам. В самом дальнем углу, в темноте, на корточках сидел Берн и паяльной лампой счищал краску со старого кухонного буфета. Под синим пламенем слои краски чернели и пузырились. Пахло обугленным деревом и чем-то металлическим.
– Свинец, – потянув носом, определил Кэшин. – Краска свинцовая, что ли?
Берн выключил паяльную лампу и выпрямился. К щетине прилипли мелкие крошки краски.
– И что теперь? – только и сказал он.
– Опасно. Отравиться можешь.
Берн положил лампу на буфет.
– Ну да, да. Отравиться можно чем угодно. Как же вы, умельцы, умудрились подстрелить мальчишек?
– Не нарочно ведь, – ответил Кэшин. – Никто этого не хотел.
– Кори Паскоу в один класс с Сэмом ходил. Выгнали его еще из начальной школы за какую-то ерунду.
– Почти как Сэма.
– Сэм? Ну нет. Он так просто… сбился с пути. С Дебби говорил?
– Так, намекнул ей кое на что.
– А она что?
– Вроде дошло.
Берн кивнул:
– Что ж, будем надеяться, ё-мое. Я бы сказал тебе спасибо, если бы не это дерево. Сегодня все у тебя сгрузил. Там был какой-то мужик, помог.
– А, это Дейв Ребб. Помогает мне дом строить.
– Как это? Ты где его нашел?
– В сарае за Беккетом, у миссис Хейг. Он бродяжничал.
Берн покачал головой, поскреб щетину на подбородке, вытащил несколько крошек краски и внимательно посмотрел на них.
– Бродяга, говоришь… Какой из него работник?
– Ну, посмотрим. Он у Дэна Миллейна работает, так тот пока не жалуется.
– Вроде я его где-то видел… Давно, правда.
Они подошли к машине. Кэшин сел, опустил окно. Берн положил грязные руки на раму, внимательно посмотрел на него.
– Слышал, кто-то отлупил этого паразита Дерри Каллахана, – сказал он. – И еще спер из его магазина банку собачьей жратвы. Вы как, расследуете?
Кэшин нахмурился:
– Такую ерунду? Никто пока заявление не подавал. Когда получим, то, конечно, будем трудиться в поте лица. Сразу же облаву устроим, не беспокойся.
– Посмотрим.
– У себя смотри.
– Да ладно тебе! Говорить не хочешь?
– Отвали.
Берн довольно засмеялся и ткнул Кэшина в плечо кулаком.
– Ах ты гаденыш!
По дороге домой, при тонком свете фар, Кэшин прикинул, что его ложь по крайней мере на полгода должна отбить у Дебби охоту к наркотикам.
Полгода – это долго. Вот и хорошо. Обычно его ложь жила гораздо меньше.
По каким-то неведомым для него причинам Кендалл Роджерс захотела, чтобы он отвечал за организацию работы полицейских на марше.
– Я в отпуске, – напомнил он.
– Это всего час, может, чуть больше.
– Что там случится-то? Это же Порт-Монро.
Сказав это, он понял, что ошибся.
– Я была бы тебе крайне признательна, – произнесла она, не глядя на него. – Ты бы очень меня обязал.
– Обязал, скажешь тоже. Прямо касса взаимопомощи.
Участники марша собирались у почты, на главной улице. Кендалл стояла на том же конце, что и Кэшин, – возле Мурхауз-стрит. Карл Векслер руководил уличным движением на перекрестке с Уоллес-стрит, а зимой в одиннадцать утра в Порт-Монро это была совсем не прибыльная работа. Правда, он раздувал из этого серьезное дело: направлял машины то туда, то сюда, махал руками, будто стюардесса на борту самолета, показывающая расположение аварийных выходов. Кэшин заметил, как легко различить в толпе пришлых – которые купили жилье в Порте по высокой цене, а теперь хотели «поднять разводной мост», – все они, как один, носили аккуратные стрижки, дорогие куртки и отличные кожаные ботинки.
В объявленное время начала марша тучный фотограф из «Вестника Кромарти» уныло подглядывал на толпу из трех десятков человек, больше половины которой составляли женщины. Из-за угла потянулась колонна учеников начальной школы в разноцветных дождевиках, похожая на длинного разноцветного крокодила, во главе с худощавым лысоватым директором, который держал за руки мальчика и девочку. Дети несли плакаты, явно наскоро написанные поутру в классе рисования на листах белого ватмана и приделанные к длинным палкам.
