Наверное, было так: безбашенные, обкуренные мальчишки проезжали мимо и кому-то при виде ворот и солидной латунной таблички взбрела в голову дурная мысль. Как будто кто-то шепнул в ухо или написал огненными буквами: «ЗДЕСЬ ЖИВУТ БОГАТЫЕ».
Проезжали мимо? А куда? Если возвращаться в Даунт после рыбалки и пьянки на пляже, то, конечно, удобнее ехать этой дорогой — меньший риск встретить патруль, чем на главной трассе.
Как же они это сделали? Припарковались где-нибудь на шоссе, перелезли через забор, забрались в дом? Почти километр по темноте, через выгон, в открытые ворота? Нет, вряд ли.
Скорее всего, они оставили машину у ворот, прошли в темноте по дорожке; фонари не горели, огромные тополя, еще покрытые листвой, заслоняли лунный свет.
Стоя в темноте, в самом конце дорожки, они смотрели на дом. Горел там свет или нет? Спальня Бургойна находится с обратной стороны дома. Он еще не ложился. Где же он был? В кабинете? Они обошли кругом, заметили свет в кабинете и спальне? Если так, они должны были сообразить, что залезать в дом нужно как можно дальше отсюда.
Воры не забираются в жилые дома, где горит свет, — ведь у хозяина может оказаться оружие.
Дальше. Чем они били Бургойна? Принесли что-то с собой, а потом забрали? Было проведено вскрытие, патологоанатомы сделали некие выводы, но все, что в результате можно было сказать, это что Бургойна ударили прямоугольным или круглым предметом размером больше биты для гольфа.
Раздался звук шагов. Дверь застекленной террасы открылась, и вышла Эрика Бургойн. На ней было что-то мягкое даже на вид, в разных оттенках серого, и сегодня она выглядела моложе — могла бы сойти и за тридцатилетнюю.
— В чем дело? — спросила она.
— Так, заглянул еще раз, — ответил Кэшин. — Примите искренние соболезнования.
— Спасибо, — поблагодарила Эрика. — Но какой смысл заглядывать теперь?
— Дело пока открыто.
За ее спиной показался рано поседевший мужчина, выше среднего роста, загорелый, в темном костюме, светлой рубашке и синем галстуке.
— Что у вас тут? — осведомился он.
— Это детектив Кэшин, — представила Джо Эрика. Мужчина прошел вперед, протянул руку.
— Адриан Файф.
Когда Кэшин почувствовал его твердое рукопожатие, рукопожатие настоящего мужчины, ему сразу стало противно и он поспешил убрать свою руку. Перед ним стоял Адриан Файф, ответственный застройщик, намеревавшийся построить курорт в устье Каменного ручья. Кэшин вспомнил гневную тираду Сесиль Аддисон тогда, утром, у газетного киоска: «Эта сволочь молчит о том, что без подъезда к устью Каменного ручья покупать там участок бессмысленно! А подъезд возможен только со стороны заповедника или через лагерь».
— Его ведь посадили бы, да? — спросила Эрика. — Донни Култера, я имею в виду.
— Не обязательно, — ответил Кэшин.
— А что с часами?
— У нас есть заявление от человека, который утверждает, что двое подозреваемых пробовали продать часы ему. Откуда у них эти часы, мы не знаем.
— Не знаете? — ехидно спросил Файф. — Но ведь это же очевидно!
— Ничего очевидного в таких случаях не бывает, — возразил Кэшин.
— Но в любом случае все закончилось, — сказал Файф. — Какая-никакая справедливость восторжествовала.
— Нелепо это все, — бесцветным голосом произнесла Эрика. — Убили старика за часы и несколько долларов. Что же это за люди такие?
Вместо ответа Кэшин произнес:
— Мы хотели бы получить доступ в дом, если вы не возражаете.
Она немного помолчала и ответила:
— Да нет, не возражаю. Я все равно сюда больше не приеду. Рано или поздно мы его продадим. В кухне найдете большую связку ключей, чуть ли не сотню. Отдайте их Аддисон, когда все закончите.
Вместе они обошли дом и на прощание пожали друг другу руки.
Все тот же охранник стоял, прислонившись к «саабу» и лениво покуривая.
— Подожди у меня, — сказал он Кэшину. — Когда-нибудь я припомню тебе тот гравий, башку оторву и в задницу засуну.
— Угрожаете офицеру полиции? — осведомился Кэшин. — Что, ставите себя выше закона?
Охранник презрительно отвернулся и плюнул на дорожку. Кэшин взглянул на дом. Эрика все не уходила. Он вернулся, поднялся по ступенькам.
— А кстати, — поинтересовался он, — кто наследник?
Эрика взглянула на него дважды моргнула и ответила:
— Я. Получаю все, что причитается по завещанию.
Ребб выводил кладку разрушенного северо-восточного угла дома. Кэшин постоял, понаблюдал за тем, как он работает: шлепнул раствора, привычно положил на место холодный блестящий кирпич, прихлопнул его ручкой мастерка, одним движением соскреб лишний раствор.
— Присматриваешь? — спросил Ребб, не отрываясь от работы. — Босс…
Кэшин хотел ответить «да», но у него язык не повернулся.
— Что мне делать? — спросил он.
— Раствор готовь. Три части цемента, девять — песка, с водой поаккуратнее.
Кэшин взялся за дело, но плеснул много воды и все испортил.
— Давай сначала, — велел Ребб, — по пол-лопаты теперь.
Воду подливал он сам, осторожно, по чуть-чуть, затем брал лопату и ворочал тяжелый раствор.
— Готово, — произнес он, когда наконец получилось то, что нужно.
