Однако говорил же он с Ани! И с Полиной в усыпальнице своего воплощения, и с Игорем Ивановичем! А вдруг с ней тоже поговорит? Она столького не знает и не умеет, но самое главное – возможно, праотец подскажет, как взаимодействовать с алтарным духом?
– Обвал коридора к усыпальнице очень серьезный? – спросила она у Мариана, когда, скинув платье, в котором была у Иппоталии, направилась к гардеробной – взять строгий брючный костюм к совещанию. Немного закружилась голова, и Василина оперлась ладонями о столик с зеркалом, тяжело вздохнула, стараясь делать это неслышно, чтобы Мариан не понял и не уложил ее в кровать.
– Там осела земля, все очень рыхло. Даже расчищать опасно, – тут же отозвался муж. Зашел в гардеробную, нахмурился, глядя на Василину, – она сама в зеркале видела, что очень бледная. Он уже переоделся в военную форму и застегивал пуговицы на кителе.
– Необходимо расчистить, Мариан, – попросила королева. – На самом деле нужно было сразу этим заняться, но я побоялась тревожить бога… а сейчас мне придется туда спуститься…
Она тревожно посмотрела на мужа, но Байдек не стал отговаривать или запрещать. Он слышал их разговор с царицей. Кивнул хмуро.
– Я понимаю. Я распоряжусь, василек. Но когда расчистят, я пойду с тобой.
Василина слабо улыбнулась. Она и не сомневалась. И хорошо – потому что у нее даже при мысли о походе в усыпальницу ладони от страха становились влажными. Это для Поли приключение, а для нее – преодоление себя.
Василина накинула на себя блузку, вытащила из-под воротника светлые локоны. Мариан встал позади, поцеловал ее в шею, посмотрел в зеркало – блузка была распахнута, ткань едва прикрывала грудь в кружеве белья, тонкую талию.
– Плохо себя чувствуешь?
Василина не стала врать.
– Да.
– Я могу сам сходить. Отдохни.
– Нет, – тяжело сказала она. – Я хочу понимать, что сейчас происходит.
Мариан задумался: видно было, как ему тяжело выбирать между здоровьем жены и необходимостью присутствия королевы на совещании.
– Я позвоню Зигфриду, – сказал он наконец. – Пусть даст тебе что-нибудь укрепляющее. У него точно должно быть.
Ангелина
Трудно жить, когда разрываешься пополам. Когда ты уже принадлежишь другой стране, другому народу, и именно он уповает на тебя, но боль за Рудлог, который навсегда останется твоей родной землей, не отпускает ни на мгновение.
И помочь-то с имеющимися ресурсами никак. Нет у тебя ни оружия, ни солдат, да и людей не хватает. Даже дорог, чтобы быстро добраться до Рудлога, нет – только старые, по которым тянется в Пески пока еще тонкий ручеек беженцев. Не просить же Нории отправлять драконов на бои с инсектоидами – самих драконов осталось совсем немного, и именно твой род виноват почти в полном их исчезновении. Не имеешь права ты просить. Даже при том, что неохотно, со скрипом, но тебя начали признавать и склонять головы уже из уважения не к твоему супругу – к тебе самой.
Для драконов война с Рудлогом закончилась чуть больше полугода назад, и те, кто спаслись из горы, все еще оплакивали своих родных и детей. Не могла Ангелина требовать от них вступить в новую войну.
Слава богам, что проходы в другой мир не открывались в Песках. Потому что противопоставить армии захватчиков нечего. Но нужно было думать, как быть, если проход все-таки откроется.
– Не волнуйся об этом, Ани-эна. Я не чувствую возмущений стихийных потоков помимо тех, что бушуют еще с нашей свадьбы, шари, – сказал Нории, когда стало известно, что в Рудлоге после закрытого у Иоаннесбурга перехода открылся еще один, на Севере.
Работы было много и становилось еще больше, но иногда они откладывали бумаги или встречи и просто приходили друг к другу – как Нории в этот раз, – чтобы обсудить текущие дела и побыть рядом.
– Пока мы надежно защищены от любых переходов брачным выбросом силы, – говорил он, – тут просто не найти точки устойчивости. И сила эта не скоро развеется. Если же что-то начнется, я почувствую, поверь. И найду возможность закрыть переход до того, как появится армия нападающих.
– А в Рудлоге не можешь? – поинтересовалась Ангелина.
Владыка Владык покачал головой.
– На своей земле я могу вызвать подземные воды или повернуть реку, Ани. В Рудлоге земля принадлежит огню, она не откликнется мне так, поэтому нужно, чтобы рядом с порталом был большой водоем. Но земля в Рудлоге должна откликнуться твоей сестре. Василина способна справиться, шари. Она становится сильнее, я вижу это.
– Только она пока спит. – Ани отложила список вопросов, которые нужно было обсудить с йеллоувиньскими промышленниками, поднялась, подошла к мужу – он привычно остановился у окна, глядя в сад. – Я знаю, что не имею права просить тебя, – сказала она, вставая рядом и вдыхая свежий запах травы и цветущего эльвиэля. – И я не буду, Нории. Мы не можем рисковать тобой. Твое дело – поить Пески и держать эту страну.
– Нашу страну, Ангелина, – пророкотал он, всматриваясь в нее. Ани не отвела взгляд.
– Да, – твердо проговорила она. – Но я не могу не тревожиться за Рудлог, муж мой.
