…В середине сезона Белого воскуривал я сто трав, чтобы весну выманить, дышал дымом, в котел кипящий смотрел, горькую воду пил, что вторые глаза открывает. Мало я в этот раз увидел, ибо неопределенно будущее Туры и слишком близка точка, в которую оно определится. А за ней – туман. Но не буду об этом, не твоя это печаль…
В дыме трав видел я образы грядущего, и гадал я, доставая из полного всем-на-свете мешка шесть вещей, и губы мои давали вещам этим название. Так достал я прядь волос твоего мужа, и тайное слово, что откликнулось на него, было «камень»…
– Что это означает? – Полю зачаровал размеренный скрипучий голос старика, и она слушала его, прикрыв глаза.
– Камень – это опора, медвежья жена, – бормотал старик, – камень – это надежность. Но это и безжалостность, солнечная королева. У всего две стороны, две, и сила может быть и слабостью…
Полина открыла глаза.
– Для чего ты мне это рассказываешь, Тайкахе?
Старик заморгал, закрякал, хитро щурясь.
– Достал я из мешка-со-всем-на-свете и лоскуток от твоего полога, солнце Бермонта. И тайным словом твоим стало «милосердие»…
Шаман еще много говорил, выплетая кружево слов, и Пол казалось, что слышит она и запах дыма и горькой воды, и гортанное пение одинокого старика в яранге, выплетающее тайные слова. Он то рассказывал, как любит тундру в начале полярного лета, то говорил про духов, что приходят к нему, то вдруг принимался рассказывать сказки своего народа…
…На дальнем-дальнем севере, там, где госпожа Метель по полгода поет свои песни, а в небесах колышутся разноцветные сияющие занавеси, паслось стадо оленей. И такое большое было это стадо, что за спиной вожака его словно море с рогами расстилалось. Мудр был вожак, знал, где зиму лучше пережить, где мох вкуснее и вода целебнее. Но однажды гордый, но глупый олень возжелал власти и вызвал на бой своего вожака. Старый сильный вожак победил его, и пришлось оленю уйти в тундру одному. Он голодал, и выбился из сил, и в начале долгой зимы не выдержал и пришел проситься обратно в стадо. Но вожак прогнал его, потому что не место в семье предателю.
Кое-как олень пережил зиму, скрываясь от госпожи Метели и господина Стужи, еле-еле спасаясь от волков и глодая замерзшие лишайники на камнях. Одиноко ему было и грустно. И однажды увидел он маленького олененка, что потерялся в тундре, и решил оставить его при себе. Но олененок плакал, и дрогнуло сердце у гордого оленя, и привел он его обратно к маме, но сам не стал показываться на глаза вожаку. Олененок все рассказал маме. А второй раз увидел изгнанник, как от стада отбились несколько молодых олених. И опять решил завести их подальше и оставить себе, создать семью. Но пока мечтал он так, увидел, что к отбившимся оленихам приближаются волки, и прыгнул перед хищниками, и увел их в сторону, хотя волки едва не загрызли его. И оленихи, вернувшись, все рассказали жене вожака.
По весне пошла жена вожака просить госпожу Метель уйти в северные края, повыть лето над студеным океаном, принесла ей в жертву к сопке земляных орехов и сладких корешков и увидела изгнанника, исхудавшего и одинокого. Пожалела его, вспомнила, что про него рассказывали, и, вернувшись в стадо, подластилась к мужу. Так вернулся глупый олень в семью, запомнив три вещи: власть хорошо, но близкие рядом лучше; гордость не согреет тебя в стужу, а бок близкого согреет; и добрые дела творить никогда не поздно…
Полина сонно улыбалась, глядя на блестящую на солнце воду.
– Тебе бы на природу выезжать, медвежья жена, там энергия чище, – ворковал шаман. – Здесь тоже хорошо, но слишком уж много камня. Слушай Тайкахе: ходи в лес, там сам Великий Бер тебя обнимает, жизнью заряжает.
– Завтр-р-р-ра и начну, – пообещала Полина. Контуры тела ее поплыли, и она опустилась на траву сонной медведицей. А Тайкахе снова хлебнул из фляги, полез в сумку и невозмутимо начал расставлять вокруг королевы маленькие скляночки-баночки. И под внимательными, но почтительными взглядами охраны вколол себе иглу в руку и долго еще колдовал над женой короля: мазал ее мазями, обвязывал цветными тряпочками, присыпал порошками и читал заклинания, потрясая костяными погремушками и гортанно выпевая свои песни.
