И наконец, все основные места, которые играют роль в рассказе о скитаниях израильтян, были заселены в 7-м веке, а в некоторых случаях они были населены только в это время. Большое укрепление в Кадеш-Барнеа было основано в 7-м веке. Существует дискуссия об тождестве строителей укрепления — служил ли он далёким южным форпостом Иудейского царства на пути в пустыню в конце 7-го века или был построен в начале 7-го века под эгидой ассирийцев. Но в любом случае, место, столь важное в повествовании об Исходе как основное место стоянки израильтян, было важным и, возможно, известным форпостом в пустыне в конце монархического периода. Южный портовый город Эцион-Гевер также процветал в это время. Кроме того, царства Заиорданья были известными густонаселёнными местами в 7-м веке. Наиболее значимым является случай Эдома. Библия описывает, как Моисей послал эмиссаров из Кадеш-Барнеа к царю Эдома просить разрешение пройти через его территорию на пути в Ханаан. Царь Эдома отказался дать такое разрешение, и израильтяне пошли в обход его страны. Но в это время в Эдоме не существовало царства. Археологические исследования показывают, что Эдом достиг государственности только под покровительством ассирийцев в 7-м веке до н.э. До этого периода он был малонаселённой отдалённой местностью, населённой в основном пастухами и кочевниками. Не менее важно то, что Эдом был разрушен вавилонянами в 6-м веке до н.э., и оседлая жизнь там восстановилась только в эллинистическую эпоху.
Все эти признаки говорят о том, что повествование об Исходе достигло своей окончательной формы во время 26-й династии, т.е. во второй половине 7-го и первой половине 6-го века до н.э. Его многочисленные ссылки на конкретные места и события в этот период достаточно чётко показывают, что автор или авторы интегрировали в рассказ многие современные им детали. (Это было сделано почти таким же способом, как европейские раскрашенные манускрипты средневековья, изображающие Иерусалим европейским городом с башнями и зубцами для того, чтобы усилить своё непосредственное впечатление на современных читателей.) Более древние, менее формализованные легенды освобождения из Египта могли быть искусно вплетены в мощную сагу, которая заимствовала знакомые пейзажи и памятники. Но может ли быть простым совпадением то, что географические и этнические подробности как рассказов о патриархах, так и рассказа об освободительном Исходе имеют признаки того, что они были составлены в 7-м веке до н.э.? Были ли связаны воедино древние зёрна исторической правды, или основные рассказы впервые были скомпонованы именно тогда?
Ясно, что сага об освобождении из Египта не была скомпонована как оригинальное произведение в 7-м веке до н.э. Основные черты этой истории были, конечно, известны задолго до этого. Намёки на Исход и блуждания по пустыне содержатся в предсказаниях пророков Амоса (2:10; 3:1, 9:7) и Осии (11: 13:04 1), которые жили на целое столетие раньше. И оба разделяют воспоминания о великом историческом событии, которое касалось освобождения из Египта и состоялось в далёком прошлом. Но какого рода эти воспоминания?
Египтолог Дональд Редфорд утверждает, что отголоски великих событий оккупации Египта гиксосами и их насильственного изгнания из дельты звучали на протяжении столетий, чтобы стать центральной, разделяемой памятью народов Ханаана. Эти созданные в Египте истории ханаанских колонистов, достигших господства в дельте, а затем вынужденных вернуться на родину, могли бы послужить центром солидарности и сопротивления египетскому контролю над Ханааном в период поздней бронзы. Как мы увидим, с возможной ассимиляцией многих ханаанских общин в кристаллизующийся народ Израиля, этот мощный образ свободы может иметь возросшее значение для всё более широкого сообщества. Рассказы об Исходе пережили бы время царств Иудеи и Израиля и были разработаны в качестве национальной саги — призыва к национальному единству перед лицом постоянных угроз со стороны великих империй.
Нельзя точно сказать, было ли библейское повествование расширением и разработкой смутных воспоминания об иммиграции ханаанеев в Египет и их изгнании из дельты Египта во 2-м тысячелетии до н.э., или нет. Однако представляется очевидным, что библейский рассказ об Исходе брал свою силу не только из древних традиций и современных ему географических и демографических деталей, но и из ещё более прямых современных ему политических реалий.
