Гласило очередное сообщение от этого странного «С». После ухода Даши, Оля снова получила сообщение от него. И теперь они вот уже больше часа переписывались. Если честно, то Оле почему-то нравилось общаться с ним. Казалось, что они уже переписывались, но Оля не могла точно этого утверждать.
Оля
«Да, ее зовут Даша)) А у тебя есть… девушка?»
С…
«Блин! Кажется это я должен был задать этот вопрос!?»
Оля
«Ты хотел спросить у меня, есть ли у меня девушка? О. о»
С…
«Т. е. есть ли у тебя парень?)))»
Оля
«Нет»
С…
«С кем ты последний раз переписывалась?))»
Оля
«С парнем, ник которого — Сдобное тесто!))»
С…
«ЧТО? О.О»
Оля
«Он очень милый!))»
С…
«Это ты поняла из пары сообщений?»
Оля
«Нет, просто мне было легко с ним в общении, как с тобой…»
С…
«Сочту за комплимент!»
Сидя в своей комнате, Слава в какой раз задался вопросом: «А есть ли судьба?». Он был искренне удивлен, когда Оля написала ему, что переписывалась с парнем, ник которого — Сдобное тесто!? Как это возможно. Вчера он с ней переписывался, сегодня она у него дома! И почему из них двоих об этом знает только Слава? Хоть книгу пиши. Кстати, неплохая идея! Хотя, нет. Хватит с него и группы. Ах, черт, надо же еще Ане песню скинуть. С глубоких вздохом, Слава поплелся к компьютеру и начал быстро набирать текст песни. Честно, слова песни ему очень понравились, теперь осталось мнение за ребятами. Напечатав последнюю точку, Слава отправил песню на Анин ящик. Решив пока отдохнуть от печатания, Слава поплелся на кухню, чего-нибудь пожевать.
А в это время разъяренный Гот выжимал педаль газа, как только мог. Черт! Да, что за хрень-то такая? Почему всегда он один? Почему в семье он — никто? Действительно, лучше бы не ездил никуда.
Как только Гот отвез Дашу, он направился к дому свой матери. Галина Викторовна — так ее звали, всегда больше выделяла его брата-близнеца, как впрочем, и отец. Гот был нелюбимым сыном за свое мнение, за свой характер, за свои увлечения. Мать называла его эгоистом, за то, что он думал только о себе — поступил туда, куда хотел, а не туда, куда хотела она. Увлекался футболом, баскетболом, в то время как Альфредочка учился играть на фортепиано и контрабасе. От такого отношения Гот мог вполне начать курить, пить, принимать наркотики, только его всегда останавливал Макс, компенсируя это своей верной дружбой.
И вот, заходя в квартиру, где провел свое детство, первое, что услышал Гот, было:
— Альфредочка, это ты? — откуда-то спросила Галина Викторовна. Гот хотел выругаться, но ограничился лишь закатыванием глаз, который никто не видел.
— Нет. — крикнул в ответ Гот.
— Ромочка? — послышалось удивление в голосе Галины Викторовны. И она вышла из спальни с маской на лице.
— Да. Ты же сама хотела меня видеть! — совершенно безразлично ответил Гот.
— А… да… — как будто вспоминая, ответила Галина Викторовна.
— Ну, так, что ты хотела? — опустился Гот на тумбочку в прихожей.
— Может быть, ты пройдешь? — уже как-то нервно спросила/предложила Галина Викторовна.
— Я надеялся, что ты не займешь у меня много времени. — пожал плечами Гот.
— Прекрати паясничать! — громче, чем нужно сказала Галина Викторовна.
— Ой, кажется, материнская любовь исчезла?! — воскликнул Гот, вызвав возмущение Галины Викторовны. А потом добавил. — Сегодня что-то долго… Чего ты хочешь?
— Прекрати так разговаривать с матерью! — уже кричала Галина Викторовна.
— Ну, извини, я не — Альфредочка, совершенно не имею положительного опыта разговора с матерью.
— ЧТО?
— Ладно, успокойся. — небрежно бросил Гот. — Просто скажи, что тебе нужно. Мне еще к отцу надо заехать (хотя последнее не было так — Гот сказал это, чтобы быстрее закончить этот разговор).
— Ты… ты… в общем, ты должен взять в долю Альфреда! — как будто приказывая, ответила Галина Викторовна. Гот от такого заявления чуть не упал с тумбочки, а потом уставился на мать как на полоумную.
— Что? Что ты сейчас сказала? Кого я там должен взять?
— Альфреда. — высокомерно повторила Галина Викторовна, что кстати получилось, не смотря на то, что на ее лице была маска.
— Черта с два! — засмеялся Гот. — Я не буду это делать.
— Ах, ты неблагодарный! — возмущенно заорала Галина Викторовна. — Я тебя растила, а ты просьбу матери выполнить не можешь!?
— Хм, растила… В каком месте ты меня растила? Кажется, я вырос сам, без твоей помощи точно. А благодарить тебя… за что? За такого хорошего брата? Знаешь, да пошли вы оба, МАМА. Хотя, какая ты мать, запомни, для меня ты никто. И так будет всегда. — совсем тихо сказал Гот, но казалось, что ему было совершенно безразлично, что этими словами он может причинить ей боль (хотя какая там боль, так неприятность). — А что, у нашего Альфреда какие-то проблемы?
— Да как ты смеешь, так говорить? Я тебя рожала, в конце концов! — взревела Галина Викторовна.
— Все? Тогда, пожалуй, я пойду! — Гот развернулся и вышел в подъезд, уже не хлопая дверью, а просто закрывая ее. Черт! Вот уже уродство. Впервые в жизни Готу захотелось надраться до чертиков. Игнорируя лифт, он сбежал вниз по лестнице и направился к своей машине.