Теперь Аня надеялась, что у них все с Максом образуется, ведь иначе быть не могло! Она простила Макса уже давно, и как правильно сказал Гот своему другу, девушка просто решила проучить его. И у нее это получилось. Ведь минуту назад Макс держа ее в своих «объятиях» сказал, что разводится. А это можно было считать как результат ее маленькой женской хитрости. Было безумно приятно слышать такие слова от Макса. Они заставляли ее чувствовать эйфорию и счастье. И почему они раньше о них друг другу не сказали? Вызывая улыбку и удивление в глазах у своих коллег, Аня прошла на свое рабочее место. В таком настроении она пребывала еще весь день.
А, не менее счастливый Максим, направлялся в квартиру, где он собирался сказать Марине о разводе. Но перед этим он как раз хотел заехать к Готу, чтобы забрать кое-какие документы по работе.
Как уже было сказано, Гот и Даша направились в квартиру Гота. Держась за руки, они подходили к нужному подъезду, около которого вновь восседали те самые старушки. Даша, помня о прошлой ситуации, постаралась скрыться за могучей спиной парня, что так же не осталось незамеченным для него. Старушка с синим платком вновь что-то пробурчала себе под нос. Но читатель не должен подумать, что старушка осуждала Дашу. Наоборот, она поняла, что девушка немного стыдится, поэтому и прячется за парнем, который живет как раз напротив этой старушки. Она знала Гота. Он казался ей достаточно порядочным. Девок не водил, Даша была первая. Но опытный намеченный глаз старухи, хоть и со зрением -2, был уверен в искренности чувств парня. Мысленно пожелав удачи молодежи, она вернулась к разговору с другими пожилыми дамами.
— Так вот, смотрю я в окно, а там какая-то тень крадется. — это говорила самая подозрительная старушка, которая как есть проживала на первом этаже. Звали ее Вероника Никифоровна. В годы Великой Отечественной войны она побывала в плену у немцев, поэтому была весьма бойкой и отважной женщиной, и пользовалась некоторым уважением у других жильцов дома. Жила она одна. Дети ее давно разъехались по другим городам, внуки тоже, и она осталась одна, развлекая себя детективными историями. В полиции ее уже давно принимали за своего человека. Так же она славилась своим умением рассказывать истории. Вот и сейчас все слушали ее с ожиданием. — Стою возле окна, в щель между окном и шторкой смотрю, силуэт такой мешковатый к двери крадется. Заходит, и минут 12 его не было. Я быстренько в глазок побежала смотреть, а он наверх пошел по лестнице. Лифтом то не воспользовался. И в руках у него что-то было. Блестело от лампочки.
— Может вор?! — выдала самое очевидное самая маленькая из старушек.
— Может и вор. — согласилась Вероника Никифоровна. Но заговорчески добавила. — Вот только вернулся то он обратно пустой. Так же по лестнице, но уже бегом. Будто кто-то спугнул его.
Последний факт вызвал общий вздох удивления. Теперь старушка в синем платке и не думала о, когда-то, синеволосой девушке и о парне, который носит только черный цвет. Они, кстати говоря, уже заходили в квартиру. Парень на минуту прижал девушку к стене, целуя ее, проводя по ее закинутой ноге кончиками пальцев. Но это продолжалось ровно миг, так как буквально через секунду он поправлял ее платье и вел вглубь квартиры.
— Э… Гот… Мы же не… — слегка закусив нижнюю губу, пробормотала Даша.
— Расслабься, мы сделаем это когда ты захочешь… Ну, или я!
— А?
Гот усадил Дашу на кресло. Поставил стульчик рядом и сел на него. Протянув девушке красную папку, он с серьезным голосом сказал.
— Даш, посмотри, пожалуйста, эти документы. Ты же сама сказала, что возможен предатель, а доверять я могу только тебе.
— Ну, давай, а что это? — с интересом спросила девушка, открывая папку и доставая из нее содержимое.
— Это контракт, который мы хотим заключить с немцами. Посмотри, чтобы наши документы были чистыми, чтобы не вылезло ничего как в прошлый раз.
— Окей. — медленно ответила Даша, уже читая бумаги. Гот же понимая, что отвлекать сейчас ее не следует, решил сделать Даше кофе. Возвращаясь через пять минут с чашкой горячего кофе, Гот застал Дашу стоящей возле окна. Она прекрасно слышала шаги парня, поэтому, не поворачиваясь, задала свой вопрос.
— Почему ты доверяешь мне? А вдруг я, скажем так, предатель, посыльный?
— Я тебе верю. Человек, которого я люблю, не может быть предателем.
Слова Гота были приятны Даше. Но она их боялась. Так как боялась, что когда-то и ей придется произнести эти слова. Тем временем Гот продолжил.
— И я уверен, что ты не такая. И я знаю, что могу доверять тебе. Ты же дочка прокурора.
Последнее заявление вызвало легкую улыбку у обоих. Даша понимала, что этот разговор надо заканчивать иначе он может перейти не в то русло.
— Хорошо. — сказала она, поворачиваясь. — Эти документы «чистые». Можешь с легкостью подписывать договор.
