У Юли прекрасная семья, успешная карьера журналистки. Жизнь удалась, самоуверенно считает она, весело подмигивая миру. Она фанатично борется с беспределом нуворишей, пронизавшим страну в годы перестройки, считает это делом своей чести и совести. Юля не замечает, как постепенно кладёт на алтарь успеха судьбы своих близких и родных людей. Только их потеря заставит её остановиться, достойно испить чашу страданий, посмотреть на мир иначе и понять своё истинное предназначение. Откроет ли покаяние дорогу к новому, хоть и позднему счастью?
ТИНА ВАЛЬЕН
Распятый Ангел
МОСКВА
Посвящается моему ангелу, доченьке Алёнке
На большой веранде деревянного дома, расположенного на окраине деревни, уютно устроились в креслах-качалках две женщины. Рядом с ними на низком столике стоял пузатый самовар и изящные вазочки с вареньем. Вдали виднелась полоска леса, слева – берёзовая роща, среди которой проглядывали кресты и памятники, а над нею возвышался купол колокольни. Женщины пили чай, любовались предзакатным небом и о чём-то говорили.
Лицо одной из них можно было назвать классически правильным: высокий лоб, прямой нос, выразительные тёмные глаза, черные волосы. Его не портила чуть саркастичная улыбка красивых губ и короткая стрижка, завершающая стильный образ. Женщина была, скорее всего, городской гостьей.
Вторая женщина, явно хозяйка, была прямой противоположностью первой и на её фоне выглядела милой пастушкой с русой косой, большими серыми глазами и по-детски припухшим губами. Обоим было лет за сорок, хотя при вечернем освещении они казались гораздо моложе.
Едва заметную нервозную напряжённость первой уравновешивала почти смиренная безмятежность второй, которая с доверчивой нежностью смотрела на гостью и внимательно её слушала.
– Название твоего романа слишком претенциозно, и тема женских судеб уже надоела. Почему не мужских? Это сегодня намного актуальней. Взвинченные девушки и печальные юноши, потом мужественные женщины и вялые мужчины. Как это изменить – вот главная тема современности! Мужество женщины – нонсенс, парадоксальная реальность. Вопрос в том, как восстановить статус-кво? Как остановить этот тотальный радикальный воинствующий феминизм, который так пугает мужчин? – Гостья на минуту задумалась, а потом рассмеялась и выпалила, – Так вот кто твой распятый ангел?! Побелевший от страха и с голубиной сущностью современный мужчина?
Собеседница хоть и улыбнулась, но сильно побледнела.
– Милая моя, только сознание не теряй, пожалуйста. Шучу я! Шу-чу, «чу-щу» с буквой «у». Я же не сказала – с голубой! С голубиной, как у Обломова. Бог мой, неужели с прошлого века всё это и началось?
Гостья вздохнула, налила себе и подруге горячего чаю, накинула ей и себе на плечи пледы и снова заговорила.
– Душенька моя, ты написала роман о времени, которое распинает именно таких добрых ангелов. И в таком случае название романа оправдано. Только почему в твоём романе нет тех злобных и коварных злодеев, которые подстерегают жертв за каждым углом и приколачивают их к крестам? Если есть агнцы, то должны быть и палачи. Ты смотришь телевизор? Что не сюжет, то сплошной триллер. Это и есть наше время, милостивое к палачам и жестокое к жертвам.
Хозяйка дома зябко поёжилась, потеплее укуталась в плед и нехотя пояснила гостье:
– От него мне и захотелось спрятаться в своём придуманном более милостивом мире, но у меня не совсем получилось. Я много думала и поняла, что в каком бы мире мы не жили, в любом из них каждому человеку судьба преподносит чащу страданий, только одним вначале, как испытание, другим в конце, как наказание. И только испив её до дна, мы способны к состраданию и покаянию. Покаянию, потому что иногда мы сами распинаем своих ангелов на кресте своей судьбы.
– Всё, меняем тему! Оставляй своё продуманное название! Хотя в романе больше оптимизма и радости. «А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо!» Живи и радуйся. Только почему-то не радостно.
– Не потому ли, что ищем любовь с закрытым сердцем, не верим ни во что и ни в кого, даже в себя, и безнадёжно больны страхами?
– А как иначе, если весь народ распяли на кресте противоречий, поменяв строй, а вместе с ним потребовали изменить его сознание и веру?!
– Вот и ты о кресте, – улыбнулась хозяйка.
– Ну, сегодня без него и веры никуда! Вчера обожествляли Ленина, с его идеей бескорыстия, а сегодня, будьте добры, молитесь на Адама Смита с идеей личной выгоды и корысти. Ты хочешь, чтобы после такого изуверского насилия люди всё ещё во что-то верили и жили без страха?! Трудились ударно и оказались за чертой благополучия, верили искренне в светлое будущее, но кто только не погрел на этой вере свои грязные ручонки?! Горький опыт рождает цинизм: не раскрывай объятия – не дай себя распять. И межчеловеческое пространство всё увеличивается, становясь непреодолимым. Рвутся родственные связи. Самые близкие люди становятся далеки друг от друга, даже находясь рядом. Живём в такое время, когда даже свет в конце тоннеля может оказаться встречным поездом. Хотя оно для нас всегда было одинаково беспощадно. Раньше задыхались без информации, существовали, ничего не слыша, не видя, не говоря, как три пресловутые обезьянки. Сегодня душит её избыток. Глаза открылись и вылезли из орбит. Уши освободились от ваты и завяли. Из ртов вытащили кляпы, и все заголосили разом. Садом и Гоморра. «Мы ждём перемен!» И дождались! Но не просветлели, а почернели, и это чёрное в нас способно распять кого угодно. И не потому ли, что жертвой стали снова мы?