Художники видят вещи по-другому, включая Любовь. За 42 прожитых года Дрейк Берримор видел лучшее и худшее, что могла предложить жизнь. Он любил свою жену и потерял ее. Смог в одиночку вырастить сына. Но сейчас, все о чем он может думать, это женщина, которая слишком для него молода. У доктора Брук Дэниелс соблазнительное тело, рот говорящий — поцелуй меня, и острый взгляд, ставящий под вопрос все его оправдания. Часто, на своих полотнах Дрейк мог скрыть правду, используя краски, но он слишком хорошо понимает, что эта стратегия не работает в настоящей жизни, со всеми ее реальными проблемами. Впрочем, все, что он видит без Брук в его жизни, это еще большее одиночество, чем он уже испытал. Однако, вопреки трудностям и несмотря на то, что принесет будущее, он должен воспользоваться шансом ее любить.
Переводчик: Panther Lily
Редакторы: Иришка К.
Вычитка: Евгения А.
Обложка: Wolf A.
Эта книга посвящается моей дочери Лесли (1979–2010), чье долго и счастливо продлилось недолго в ее короткой, прекрасной жизни. Рак победил в твоем случае. Но если бы в моих силах было изменить твою судьбу исход был бы не таким, я бы рассказала твою историю по-другому. Где бы ты ни была, я надеюсь, ты можешь видеть, что твои дети и семья в порядке. Их любят и по тебе скучают, но не забывают. Твоя дочь выглядит так же, как и ты в ее возрасте. Надеюсь, ты знаешь, что мы выполнили твои последние просьбы и положили конец темным дням. Когда мы думаем о тебе, мы всегда, всегда помним только лучшее из того, кем ты была.
Книга также предназначена для всех заядлых поклонников серии «Искусство любви». Искусство приходит только тогда, когда оно готово найти свою форму в мире. Спасибо, что подождали, пока я решала свои художественные проблемы при написании этой книги. Вы причина, по которой я никогда не сдавалась.
Дрейк всегда находил, что работать ранним утром на застекленной террасе, что служила ему студией, было лучшим временем. Свободный от штор и жалюзи, свет лился из окон, но все же этим утром едва освещал легкие серые линии на его холсте. После сорока зрение было не очень хорошим. И для административной работы он даже начал пользоваться очками для чтения. Похоже, что его глаза напрягались, не зависимо от того, насколько хорошим было освещение, особенно когда он рисовал.
Он все еще делал карандашом наброски своей последней картины, пытаясь создать форму плеч модели, прежде чем беспокоиться о цвете кожи, ее оттенке и текстуре. И задача усложнялась тем фактом, что он все еще слишком пользовался своим воображением. Он никогда не видел вживую плечи которые пытался нарисовать, хотя не потому, что у него отсутствовало желание их увидеть. Вмешивалась жизнь — снова и снова — лишая такой возможности. Потому, что его сын, который сейчас был в процессе возвращения домой, был магнитом для бесконечных кризисов.
Было миллион сорванных попыток пойти на свидание с прекрасной и всегда привлекательной, не смотря на ее острый язычок, Брук Дэниелс. Ну, может и не миллион — возможно три или четыре — если считать общественные мероприятия. Но сколько бы их ни было, он слишком много раз терпел неудачу. И когда испытывал к себе жалость больше всего, Дрейк задавался вопросом, было ли им с Брук вообще суждено соединиться. Затем его мозг вернулся к фантазиям о ее обнаженном теле. Все можно исправить. Правильно?
Притяжение подобное тому, что он испытывал к Брук, было в его жизни дважды. И он не собирался сдаваться только потому, что это не происходило так, как ему хотелось. Когда дело касалось женщин, зрелость должна была что-то значить.
— Брук, из-за тебя я превратился в чертова подростка. Мой сын студент не сходил с ума из-за женщины так, как я одержим тобой, — проинформировал Дрейк контур женщины, приобретавший форму.
Оставив плечи, он переместил внимание на ее волосы, его уверенные пальцы длинными, размашистыми штрихами ловко направляли их каскадом вдоль спины. Подняв карандаш, чтобы оценить свои усилия, Дрейк решил, что по крайней мере одна черта, вышла у него идеально. Разумеется потому, что каждый раз, когда он встречал Брук, ее волосы выглядели почти так же, как и на его рисунке.
Впрочем, когда он добавит краски, получить правильный цвет будет настоящим вызовом. У волос Брук было сотни оттенков красного и коричневого, которые смешивались у нее на голове. Разные группы шелковистых прядей улавливали разное количество света, при каждом повороте ее упрямого подбородка.
Когда в соседней комнате звякнул таймер микроволновки, Дрейк заставил себя положить карандаш на мольберт. Годы, когда он делил время между художником и профессором, приучили его к пунктуальности и дисциплине. Было восемь часов утра. Время одеться и отправиться на работу. Дорога занимала сорок пять минут быстрой ходьбы. И ему нравилось быть в своем офисе к девяти тридцати. Он приходил как раз после того как все разбегались по классам. Это давало ему время устроиться в офисе, прежде чем сотрудники и студенты начнут что-то от него требовать.
— Увидимся вечером, Красавица. Если освещение будет хорошим, я снова поработаю над твоими плечами.
Он немного посмеялся над собой, из-за того, что так много разговаривает со своими рисунками. Возможно, когда сын уехал в колледж в другой штат, ему следовало принять совет Брэндона, и завести собаку. Сейчас, так долго прожив без компании взрослого человека, он стал делиться своими мыслями с любым ближайшим неодушевленным предметом.