Детство у меня было очень насыщенным. Перелеты из одной страны в другую, множество встреч и знакомств, бесконечное количество событий и впечатлений. Естественно, кое-какие воспоминания блекли по сравнению с остальными. Тем более, уже столько времени прошло и, после смерти отца у меня вообще сознание разорвалось на части. А после того, как меня изгнали жить во Фьезоле, я вообще старалась не вспоминать о том, как жила раньше. Мне нужно было думать о том, как выживать, считая каждую копейку, а не прокручивать в голове то, как я в прошлом могла себе ни в чем не отказывать.
Но… слушая Каруана и в лихорадочном течении мыслей пытаясь понять, что вообще происходит, я еще будучи в доме мужчины, начала кое-что вспоминать. Подсказкой к этому стало то, что меня на полгода отправили в Испанию.
Это я помнила. Расплывчато, но все же. Тем более, когда ты ребенок, время плохо ощущается и мне казалось, что в Испании я пробыла значительно дольше. Я же там даже в частную итальянскую школу пошла.
Но сейчас, пусть и смутно, словно из-под толщи воды, но я вспоминала о том, что первое время в Испании вздрагивала чуть ли не от каждого шороха. Мне кошмары снились, а все потому что незадолго до этого я в Италии встретила… чудовище.
Стоило подумать об этом, как сердце забилось быстрыми, рванными обрывками и все внутри заледенело.
- О, боже… - сорвалось с моих губ тихое, но переполненное тем, от чего душа к чертям сжималась и трещала. У меня ладони начали дрожать.
В прошлом я встречала множество жутких детей. Их родители так или иначе, но принадлежали к криминальным кланам. Только, поскольку отец всегда тщательно защищал, никто и никогда меня не трогал.
До тех пор, пока не появился он – монстр, которому было глубоко плевать на все грани.
Закрывая лицо ладонями и, пальцами надавливая на закрытые веки до такой степени, что перед глазами все поплыло, я пыталась вспомнить этого монстра. Но все вспыхивало настолько рванными обрывками, что я вообще толком ничего не могла понять. Сейчас вспоминала лишь о том, что по-настоящему его боялась. И явно не просто так. Отец ведь всю жизнь окутывал меня такой заботой и стеной, что я вообще не представляла, что может существовать опасность. А тот монстр ясно мне ее показал и даже дал почувствовать, как кровь холодеет в жилах. Что каждое соприкосновение с ним, как еще тот ад. В основном он издевался надо мной морально. Из физического вреда я помню лишь то, что он толкнул меня в пруд, когда я сказала, что не умею плавать и вообще боюсь воды. И… когда я ею захлебывалась, он просто стоял и безразлично смотрел на меня.
Глубокий, рванный выдох. Я открыла глаза и кончиками пальцев потерла виски. Голова трещала от того, как судорожно, отчаянно я сейчас пыталась копаться в далеко забытых мыслях.
Согнувшись и лбом прикоснувшись к коленям, я чуть ли не до крови прикусила нижнюю губу и сжала ладони в кулаки.
Как же… выглядел тот монстр?
Я не могла вспомнить. Кажется, боялась на него смотреть. Он каждый раз появлялся неожиданно, бесшумно. Стоял позади меня, впоследствии заставляя начинать бояться каждого шороха. Постоянно оборачиваться, вздрагивать.
Но… Кажется, он был высоким. Возможно, смуглая кожа. И точно очень коротко стриженные волосы. И они… были белоснежными?
- Да как же… - вновь сорвалось с моих губ. Уже теперь еще более судорожное.
Неужели это был Матео?
Голова начала сильнее болеть. Дыхание стало еще более рванным. Я пыталась еще хоть что-нибудь вспомнить, но не могла. И мысли от этого рвались, плавились. Мне было по-настоящему тяжело и даже страшно.
***
Обратно во Флоренцию я вернулась в таком состоянии, словно по мне поезд проехал. И это несмотря на то, что Лучиана утянула меня в СПА и в салон красоты. Я немного подстригла волосы. Купила себе кое-что новое из одежды. То есть, была окружена тем, что обычно для девушки являлось радостью. Но ее я почему-то вообще не чувствовала.
Но все же хорошо, что я провела в Вероне все выходные. У меня было время многое осмыслить. К сожалению, еще что-либо вспомнить я не могла. Слишком много времени прошло и воспоминания просто растворились, но мне было достаточно и того, что вспыхнуло у меня в голове. На эмоциональном уровне я чувствовала, что все очень не просто.
Я не хотела переносить в теперешнее то, что произошло в детстве. Все-таки, мы повзрослели. Многое изменилось. И, даже если тем монстром являлся Лонго, я не желала спутывать его теперешнего и того, кем он был в детстве.
Но подобное не означало, что это перестало меня грызть. Хотела я или нет, но меня дрожью пробирало от кое-каких воспоминаний и я до сих пор не могла понять, почему Лонго мне солгал. Я ведь несколько раз спрашивала были ли мы знакомы в детстве.
Почему-то я сомневалась в том, что он опасался признаться в том, что когда-то отравлял мою жизнь. Лонго ведь и при нашей встрече во Фьезоле относился ко мне хуже некуда. Он явно не сожалеет о своих даже самых ужасных поступках.
Тогда, что, черт раздери, это может означать?
