Позже, мы вместе делали посуду в мастерской. У меня все еще паршиво получалось, но я старалась. Мы кое-что сажали в саду, готовили обед и ужин, а вечером опять пили вино.
Рядом с Авелин было очень спокойно и она все еще не позвонила Матео. Не сказала, что я у нее, за что я была очень благодарна.
Стараясь оттереть краску от ладоней, я сделала несколько шагов назад и взглядом попыталась оценить свою работу. Авелин как-то обмолвилась о том, что хотела покрасить окна и я вызвалась помочь ей с этим.
Абсолютно все время, которое я провела в доме Авелин, пыталась постоянно быть чем-то занята, а покраска окон, как оказалось, даже расслабляет. Насколько это вообще было возможно в моем случае.
Убедившись в том, что достаточно хорошо выполнила работу, я собрала кисти, чтобы их почистить. Теперь мне предстояло убрать в этой комнате.
- Ты не устала? – в комнату заглянула Авелин. Она ездила в город, чтобы проверить свой магазин и только недавно вернулась. – Ого, выглядит отлично, - переводя взгляд на окно, женщина приподняла брови.
- Спасибо, я старалась, - ответила с мягкой улыбкой на губах. На самом деле, окно мог покрасить даже ребенок, поэтому, ничего особенного в этом точно не было. Но теперь комната и правда выглядела посвежее. – Сейчас уберу тут и, наверное, займусь окнами в третьей гостевой спальне.
- Давай, лучше ты отдохнешь. Мы и так вчера чуть ли не до ночи занимались садом.
- Я не устала, - качнув головой, я с тихим шуршанием прошла по клеенке, которую постелила перед окном и начала складывать кисти в специальную емкость.
Наоборот, я хотела еще сильнее быть нагруженной.
- Давай хотя бы пообедаем. Я сейчас что-нибудь приготовлю. Я рыбу купила. Думаю, запечь ее.
Этому я возражать не стала. Как раз, когда я закончу с уборкой и очисткой стекол, мы сможем поесть.
Авелин ушла, а я села на клеенку и закрыла банку с краской.
До сих пор мне казалось, что решение приехать именно в этот дом, было далеко не самым лучшим. Рискованным. Возможно, даже ужасным, но, в тот же момент, именно с Авелин я начала хотя бы понемногу оживать и приходить в себя, что, ранее казалось, просто невозможным. Все-таки, она замечательная женщина. Одна из самых лучших, кого я встречала в своей жизни.
Но именно в этом доме я так же, к сожалению, имела соприкосновение с тем, от кого убегала – Матео.
Первые дни мне было очень тяжело. Я постоянно думала про него. На третьи или четвертые сутки, вообще лежала на кровати, чувствуя, как меня раздирает на куски. Хотелось реветь и кричать. Я даже всерьез задумалась о том, чтобы поехать обратно во Флоренцию и вернуться к Лонго. Мне его настолько не хватало, что, казалось, я даже дышать не могла.
Но я останавливала такие порывы. Жестоко вбивала себе в голову понимание, что они ненормальны. Практически, как болезнь. Ведь, если я вернусь к Лонго… все продолжится так же, как и было. А я ему многое прощала. Даже слишком. Но явно не то, что было в общежитие. И дело даже не в самом этом случае, а в том, что в любой ситуации Матео мог посчитать меня шлюхой. Сделать что-то ужасное, а я… не такого желала от парня, с которым намеревалась прожить всю жизнь.
Я солгу, если скажу, что не думала о том, как можно было бы исправить то, что случилось. Все пыталась понять, в чем состояла моя вина. Как мне было лучше поступить. Загрызала себя такими размышлениями. Чувствовала себя никчемной и ущербной.
До тех пор, пока не стало окончательно больно. Еще несколько дней похожих на самые нижние круги ада, в которых душа плавится, умирает и, лишь после того, как я окончательно разрушилась, начала постепенно собирать себя по кусочкам.
В этом была огромная заслуга Авелин. Она словно тонко чувствовала мои эмоции и постепенно помогала выйти из них. Нашими прогулками, совместной готовкой еды, изготовлением посуды, долгими разговорами и вечерними бокалами вина. Так, что я хотя бы начала приходить в норму.
Временами я еще заходила в ту комнату, в которой обычно спал Матео, когда приезжал к Авелин. Тут имелись кое-какие его вещи. Рубашки в шкафу. На столе даже лежали наручные часы и от кровати исходил запах одеколона Лонго. Я садилась на ее край и смотрела в пустоту.
Первые разы моего пребывания в этой комнате были похожи на пытку. Против воли я вспоминала все, что было между мной и Матео. Хорошее и плохое. Все это пронзало сознание. Изувечивало его. Грубые прикосновения Лонго. То, как он срывал с меня одежду. Как неистово брал прижимая к стене, или накрывая меня собой на кровати.
Переживая все эти воспоминания, я еле боролась с желанием немедленно покинуть эту комнату. Хотя бы из-за осознания того, что Матео все еще мне не безразличен.
Но, тем не менее, я оставалась. Хотела все это пережить. Пропустить через себя. Свыкнуться с тем, что уже теперь мы не вместе и мне на него глубоко плевать.
Это была колоссальная работа над собой. Трудная и даже болезненная, но со временем у меня получилось заходить в эту комнату и ничего не чувствовать. Больше не реагировать на запах одеколона Лонго.
