Смотря в окно, я пыталась утихомирить свои мысли. И в очередной раз, когда мы остановились на светофоре, увидела Мараяту. В груди вспыхнуло неприятным жжением. До ощущения грязи на коже. Эта девушка являлась моей бывшей одноклассницей и каждый день выбрасывала мои вещи в мусорное ведро. Вообще много чего делала. Естественно, все это с подачи Велии.
Сейчас Мараята была не одна. С подружками. И выглядела, так же, как и в школе. Словно королева, а у меня все сжалось, от далеко не самых приятных воспоминаний. Это та часть моей жизни, которая до сих про вонзалась в тело, как шипы.
Отвернувшись от окна, я вовсе закрыла глаза. Но, буквально через несколько минут почувствовала, как машина остановилась. Мы подъехали к зданию, в котором проходила выставка.
Лонго положил ладонь мне на талию, пальцами касаясь обнаженной спины. Казалось бы обычное прикосновение, но даже оно обожгло так, что по коже рассыпались жаркие всполохи и, несмотря на то, что я свое пальто оставила в машине, прохладный вечерний воздух показался мне невыносимо душным, словно тела коснулись языки пламени.
Сильно прикусив кончик языка, я перевела взгляд на здание, пытаясь на нем сосредоточить внимание.
Я раньше не бывала на выставках. Вообще все мои посещения каких-либо мероприятий, ограничивались временем, когда я еще была ребенком, из-за чего сразу же испытала волнение и, в тот же момент, нитями по сознанию прошло что-то настолько привычное. Я ведь в подобной атмосфере выросла.
Само здание выглядело совершенно не так, как в те разы, когда я приезжала сюда, чтобы увидеться с Джиозу. Сейчас оно горело ярким освещением. Рядом с входом стояли бесконечные вазоны с цветущими растениями. И время от времени тут останавливались дорогостоящие машины, из которых выходили другие посетители выставки. Все мужчины в строгих костюмах. Женщины в роскошных платьях.
Рядом с входом стояло несколько огромных мужчин. Суровых. Даже немного страшных, но вели они себя крайне учтиво и, после того, как я показала приглашения, нас тут же пропустили внутрь.
Дальше было просторное помещение, но уже сейчас людное и шумное. Тут девушки, работницы выставки, встречали посетительниц и им на запястья цепляли браслеты с маленькими букетиками из свежих цветов.
- Сеньор Лонго, не ожидал вас тут увидеть. Не думал, что вы интересуетесь искусством, - услышав эти слова, я обернулась и увидела, как к Матео подошел мужчина лет сорока. С небольшой сединой на висках. Одетый в строгий костюм. Рядом с ним находилась девушка лет тридцати пяти. В атласном платье персикового цвета. На ее запястье уже виднелся букетик, а мне его только надевали. И цветы у нас разные. Возможно, они пришли значительно раньше.
- Сеньор Мола, вы уже вернулись из Рима? – Лонго и этот мужчина пожали друг другу руки, после чего последовал непродолжительный разговор о каких-то делах. В частности, о том, что мужчина по фамилии Родари, хотел увидеться с Матео.
- А кто ваша спутница? – мужчина скользнул по мне медленным взглядом. По лицу, волосам, затем по платью.
- Мирела Верди. Моя женщина, - Лонго все это время держал ладонь на моей пояснице, но в этот момент скользнул ею вбок и положил на талию. Из-за чего я словно бы стала объята страшной, жуткой мощью его огромного тела.
- Ваша женщина? Разве ею является не?.. – мужчина осекся и резко замолчал. Сделал он это смотря на лицо Лонго. Словно бы увидев там то, что заставило резко оборвать фразу.
Я подняла голову, но из такого положения не видела лица Матео. Разве что ощущала чуть ли не кровавую тяжесть, повисшую в атмосфере. Но, может, мне лишь показалось.
У меня в груди все напряглось. Разве этот мужчина собирался сказать не про Сандру? Получается, не только в университете она считалась не просто женщиной Лонго, а уже практически его женой. Даже в высших кругах и среди деловых партнеров Сандра беспрекословно значилась, как его пара? Их отношения были уже на таком уровне?
- Приятно познакомиться сеньора Верди. Меня зовут Жерардо Мола. А это моя супруга Виттория Мола, - уже совершенно другим тоном произнес мужчина.
Стараясь заглушить в себе жжение, я доброжелательно поприветствовала в ответ, но, когда мужчина хотел взять меня за руку, чтобы, судя по всему, поцеловать ладонь, Лонго это пресек. Хотя, казалось, это было обычным, ничего не значащим действием.
Вскоре мы пошли в следующий зал и уже там начинались картины. Некоторые из них я раньше видела, но далеко не все и тут же прикипела к ним взглядом. Все-таки, Джиозу великолепный художник. До мурашек.
Матео тоже скользнул взглядом по картинам, но к ним отнесся более холодно. Тем более, к нему постоянно кто-то подходил. Я даже и не думала, что тут может быть столько знакомых Лонго. Но ведь и правда на этой выставке собрался высший свет, а Матео, в отличие от меня, большую часть жизни находящуюся, где-то на затворках, являлся неотъемлемой его частью.
