– Хо-хо! И откуда такие мысли? Неужели только из-за того, что я – твой противник? По-твоему, все, кто встал на сторону Альянса – шавки гильдии? Может, я тебя разочарую, но это не так. Многие банально боятся того, чего не понимают: вашего режима и вашей веры. Боятся, что их лишат свободы, в том числе и свободы выбора. Боятся планов по размножению, разделения семей, боятся казней инакомыслящих.
Чем больше Андрей говорил, тем сильнее разгоралось пламя внутри него. Желая сдержать его, Андрей сделал паузу и стал ждать каких-то слов от сектанта, но тот молчал, хоть и смотрел на него внимательно, но с презрением. Не дождавшись ответа, Андрей решил продолжить.
– Хочешь честно? Я тоже этого боюсь, поэтому и сражаюсь. Но в отличие от других я не слепо воюю с противником, а попутно пытаюсь разобраться в его идеологии, понять, чем он руководствуется. В моей голове просто не укладывается, что у «Пути просвещения» есть миллионы последователей и все они, веря в этот «путь», ошибаются, либо заблуждаются, либо находятся в каком-то запуганном состоянии.
Речь Андрея не была построена и продумана заранее. Он действовал интуитивно и потому по большей части говорил искренне. Да, в его словах присутствовали мелкие хитрости, но они были настолько незначительны, что не знающему Андрея человеку невозможно было их заметить.
– Что за смысл… – начал было сектант и запнулся, но сразу продолжил. – Зачем мне что-то говорить?
– Зачем? Хм… То есть, тебе нужна мотивация? – Андрей на пару секунд задумался. – С моей точки зрения – как минимум, чтобы попытаться привлечь противника на свою сторону, тем самым сохранив себе жизнь.
На лице сектанта появилась презрительная ухмылка, он опустил лицо и чуть заметно покачал головой.
– Я не дурак. И знаю, что уже труп.
Да, действительно, Андрей сделал слишком наивный ход, но ничего – ошибки позволяют учиться.
– Тяжёлый ты человек, – покачал головой Андрей. – Я говорил с тобой искренне. Меня правда интересуют ответы на заданные вопросы, но если ты не хочешь говорить… Как хочешь. Странно, что ты служишь «Пути просвещения» и не желаешь принести это самое просвещение другим.
Он выпрямился не без радости: от долгого сидения на корточках ноги изрядно затекли. Отвернувшись от сектанта, Андрей посмотрел на своих товарищей, вероятно, собираясь им что-то сказать.
– Хорошо. Скажу пару слов, – донеслось до него.
Андрей снова обернулся и смерил собеседника взглядом.
– Но не потому, что верю, будто ты меня не убьёшь, – добавил сектант.
– Тогда почему?
Пленник помолчал немного, собираясь с мыслями.
– Ты прав – «Путь просвещения» не просто так имеет такое название. В моём лице ты получишь шанс обратиться к свету.
Косарь с Толей прыснули, а Игорь улыбнулся. Андрей воспринял слова сектанта со скепсисом, и только Лёша остался невозмутим.
– Отлично. Тогда начни с вашей веры, – предложил Андрей.
Он осмотрелся в поисках стула, разумеется, ничего не нашёл, поэтому просто отошёл немного назад и упёрся спиной в стену.
– Это бесполезно. Вряд ли кто-то из вас способен постигнуть её суть, – отказался сектант. – Но я могу ответить на другие вопросы.
Пленник говорил так, будто делал Андрею одолжение. Он смотрел на собеседника с выражением превосходства, совершенно не соответствующим положению, в котором он находился.
– Например?
– Задавай, какие хочешь. Отвечу, на что смогу.
Андрей нахмурился на мгновение, а затем быстро выдал первое, что его интересовало.
– Вирус, который отбросил человечество на десятки, если не сотни лет назад – его выпустил в мир «Путь просвещения»?
Пленник задумался и отвёл взгляд, но только на пару секунд.
– Да, – спокойно ответил он.
– Зачем?
Это был важнейший для Андрея вопрос, краеугольный камень всего происходящего: какова мотивация такого чудовищного поступка? Ради чего вообще можно вынести и привести в исполнение смертный приговор всему человечеству? И ответ прозвучал.
– Человечество стремительно двигалось к упадку.
Это было всё, что сказал сектант. Черенко что-то неразборчиво пробормотал, остальные сохраняли спокойствие. Все, кроме Косаря.
– Прям как в лужу пёрднул. Что это за ответ? Ты можешь нормально объяснить? – спросил он.
Сектант прикрыл глаза и задрал подбородок. Бог его знает зачем: то ли он так собирался с мыслями, то ли выражал свое презрение к окружающим. В любом случае вскоре он ответил.
