– Кто. Приказал. Убить. Бойко. Отвечай.
А вот теперь в глазах Олега появился страх. Если бы Павел мог заглянуть и в его мысли, то увидел бы там хаотичное метание, но он не мог.
– Ты чё, угрожаешь меня замочить? Так, что ли? – хрипло выдавил Олег.
– Почему нет? Если ты хотел взорвать меня – то почему я должен тебя жалеть? – зловеще поинтересовался Павел.
Некоторое время сын испуганно смотрел на него. Внутри него явно велась какая-то тяжёлая борьба. О чём же он думал?
– Ты внатуре съехал с катушек, батя, если такое творишь, – слегка дрожащим голосом сказал Олег. – Я тут ни при чём.
– Докажи, – спокойно предложил полковник и легонько махнул ладонью.
– Как? Я всю ночь сидел у себя, крутил в голове всю эту шнягу и пытался придумать чего дальше делать. Ты же сам приказал каждое утро докладывать о планах на день.
– Кто-то может это подтвердить?
Олег на пару секунд замялся, но потом всё же ответил.
– Ну, есть одна тёлка…
– Понятно. Значит, думал, что делать. Ясно, – разочарованно перебил Павел.
Похоже, эта тактика не дала ожидаемого результата, но кое-какую информацию он получил. Наверняка эта барышня всё подтвердит, даже если её там и не было. А если Павел устроит ей допрос – Олег вскоре об этом узнает и задача усложнится. Как же поступить? Павел чувствовал, что Олег или что-то знает, или как-то причастен к произошедшему. Скорее всего, второе. Вопрос только как? На него надавили? Ему приказали? Или он непосредственный участник заговора? Или Павел всё же ошибся и сын не при делах?
– Ладно. Допустим, это не ты, – Павел отвел взгляд и приложил ладонь к подбородку. – Кто мог убить Бойко, почему ты это допустил и что теперь собираешься делать?
– Кто угодно мог, – выпалил Олег.
– Неправда.
Олег озадаченно посмотрел на отца. Его маленькие глаза смотрели с опаской, даже страхом – он явно верил, что отец способен на что угодно, но пока их разговор, эта тяжелейшая в его жизни битва, продолжается – он может облегчить свою участь.
– Это мог быть только человек с полномочиями твоего уровня или выше. Кто мог приказать охраннику открыть камеру? – строго спросил Павел.
Некоторое время Олег напряженно думал, приложив пальцы к переносице и прикрыв глаза. Кое в чём Павел заблуждался, либо пока что упустил это из виду.
– Выходит, я, Дьяков, Садальский или Вакулин.
– Бенедиктова? Прокурор? Люди Садальского?
Это был вопрос-проверка.
– Не-а. Эти не могли. Я им запретил к нему лезть.
Олег ответил сразу и уверенно прошёл её, хоть и случайно.
– Почему?
– Сам хотел всё сделать, – сын снова виновато опустил голову. – Отличиться хотел. И исправить предыдущие ошибки.
– Хех, тебе удалось.
Возникла непродолжительная пауза.
– Кто из них был там в ту ночь? Подумай.
– Точно не Дьяков.
– Почему?
– Ты его видел вообще? Он же до сих пор под себя ссыт.
Павел никак не отреагировал. Он мог бы отбросить вариант с Дьяковым только в случае смерти последнего, либо если они найдут истинного виновника. Пока что все, включая Петра Викторовича и собственного сына, для него были под подозрением.
– Остальные?
– Пока хер разберёшь. Но я раскопаю.
Олег отметил, что с момента, как Павел спросил про Бойко, он стал непроницаем. Больше всего в отце Олега всегда пугало именно состояние, когда он переставал выражать какие-либо эмоции. В это состояние Павел переходил, когда полностью на чём-то сосредотачивался, и в такие моменты разобрать, что у него на уме было невозможно.
Павел в свою очередь собирал информацию. Всё, что мог: слова, мимику, жесты, реакции, плохо скрытые эмоции – он записывал в свою память. Он поговорил лишь с несколькими подозреваемыми, а уже знал достаточно. К сожалению, эти знания были крайне неприятны. Ему хотелось бы, чтобы его подозрения не подтвердились, но по личному опыту Павел знал, что вряд ли этому суждено сбыться.
Почувствовав, что напряжение в кабинете немного спало, Олег решил позволить себе осторожную шутку.
– Всё, мочить меня уже не будешь?
Непроницаемое лицо Павла перестало быть каменным, и теперь на нём появилась виноватая улыбка.
– Ты же понимаешь, что я просто проверял тебя? – ответил он. – Прости, сын, я обязан был это сделать – у меня всего несколько подозреваемых и я должен убедиться в каждом. Зато теперь я на сто процентов уверен, что ты здесь ни при чём.
На лице Олега проявилось облегчение, но взгляд всё ещё выражал опасение.
– Ну, раз так, то прощаю, конечно. Но больше так не делай. Я твой сын и ни за что тебя не предам.
– Конечно, нет, Олег. Ты – единственный кому я могу доверять. Теперь то я это знаю наверняка. И мне очень нужна твоя помощь, поэтому, пожалуйста, больше не подведи меня, хорошо?
Сын сосредоточенно посмотрел на отца и согласно кивнул.
– Обещаю.
Они разговаривали ещё некоторое время, выдвигая разные теории и обсуждая их. Когда разговор закончился – оба остались очень довольны его итогом.
«Да, похоже, старик и правда размяк», – подумал Олег.
Что же до Павла – как только за сыном закрылась дверь, его выражение лица стало очень, очень печальным.
