Он не боялся теперь ничего. В тот вечер, когда Ефима вел в Федоровку, а потом скакал с Макаром от погони, с ним что-то случилось такое, будто все нутро вывернулось наизнанку.
С сожалением он вспоминает свою трусость, побег с фронта, который чуть не погубил его.
И шагает он по тропинке Воронцовского леса, чтобы окончательно расстаться с прошлым, чтобы вырвать Соню из грязных рук Карася.
Сзади шагает Ефим, которому доверили чекисты Митрофана под личную ответственность.
Останавливаясь для того чтобы оглядеться и прислушаться, Митрофан косит глазом на суровое лицо Ефима, слышит его частое дыхание, и радостное чувство переполняет его. Какими они стали оба: и Ефим и Митрофан! Чудачок-батрачок Юшка превратился за какие-то два с небольшим года в заведующего хозяйством коммуны, в разведчика-чекиста, умеющего хорошо стрелять, немножко читать и расписываться. А чего стоило Митрофану преодолеть свою трусость!
Митрофан оглянулся - не далеко ли оторвались они с Ефимом от отряда Ревякина?
Нет, вон он сам шагает первым, за ним Андрей Филатов и бойцы.
Настя, сестра Василия, случайно увидела Карася с двумя его дружками - Кузнецовым и Шановым - у реки, когда полоскала белье. Значит, где-то здесь прячутся они, в лесу.
Перед старой базой, где Митрофан увидел тогда Соню у костра и где прошли их первые счастливые дни, он остановился, настороженно прислушался.
Никаких признаков жизни.
Значит, еще глубже ушли в лес, к болотам.
Ничего, Митрофан изучил все просеки и тропинки в этом лесу, пока жил тут с ними прошлое лето. Отыщет обязательно!
Но наступал вечер, а поискам не было видно конца. Лес велик - за неделю всех тропок не обойдешь...
Отряд остановился на отдых.
И вдруг Митрофан вспомнил: Карась однажды расхваливал Сидору "Вшивую горку", где очень удобно и легко делать землянки...
А что, если и в самом деле там они, а не в этих болотах?
Ефим посоветовал Митрофану сказать об этом Василию. После короткого совещания решено было разбить отряд на две части. Василий идет за Митрофаном и Ефимом с теми, кто еще не очень устал. Андрей Филатов с остальными охраняет подходы к болотам.
На всякий случай Василий назначил пункт сбора, и Митрофан повел отряд.
...Тихо пробираясь в сумерках по тропке, уже близкой к цели, Митрофан вдруг замер, услышав глухие человеческие голоса.
Словно из подземелья, просачивалась песня.
Митрофан прилег на живот, приложив ухо к земле.
"...Замерзая, он, чуя смертный час..." - расслышал Митрофан слова очень знакомой песни, и лицо Сони, грустное, бледное, всплыло в его памяти. Ее любимая песня... В землянке поют! Здесь, значит, и она.
Радостный, кинулся он к Василию.
- Здесь, - прошептал он. - Тихо окружайте, а мы с дядей Юшей пойдем прямо к ним. Они мой голос знают.
Потом вернулся к Ефиму, перекрестился и тихо сказал:
- Ну, с богом, пошли...
- Гераська? Ты? - послышался оклик.
Митрофан сразу узнал, что это Фрол Долгов из Двойни. А Гераська Сушилин, липовицкий, знать, выходил по нужде... Хорошо, что так случилось!
Митрофан услышал сзади короткий тихий щелчок - это Ефим взвел курок маузера - и шагнул навстречу голосу.
- Это я, Фрол, - сказал Митрофан и испугался своего голоса - таким он показался ему опять трусливым и умоляющим, - Митрофан Ловцов!
- Митрошка? - вдруг насторожился голос в темноте. - Откель ты взялся, трус? Ну-ка, подойди ближе.
За широкой спиной Митрофана тихо крался Ефим. Как только Митрофан подошел к часовому вплотную, Ефим ткнул в живот часового маузер раздался глухой короткий выстрел.
Митрофан метнулся через труп к двери землянки, широко распахнул ее и увидел возле чадящей лампы пьяного Карася, играющего в карты с Сидором и Павлом Кузнецовым. Сони в землянке не было.
- Митрошка? - зарычал из глубины землянки Сидор, хватаясь за револьвер. - Иди сюда, подлец несчастный!
Ефим оттолкнул Митрофана от двери, швырнул в землянку гранату.
Раздался взрыв.
Ефим держал маузер наготове, но из землянки никто не выскакивал, только слышен был чей-то глухой, рычащий стон, медленно приближающийся к двери.
Ефим ждал...
А Митрофан увидел, как засветилась неподалеку одна дверь и из нее выскочили бандиты. Он кинулся туда, но навстречу ему засвистели пули. Он лег на землю и пополз к желто-светлому пятну.
Граната взорвалась где-то совсем близко. Митрофан услышал крики, стоны, стрельбу, но его это уже не страшило: он тянулся к светлому пятну...
Заглянув в землянку, Митрофан увидел пустые низкие нары и маленький огонек догорающей свечи, тускло освещающей черные стены дрожащим мертвым светом...
Стрельба уже прекратилась, а Митрофан все лежал и смотрел на огонек свечи, тяжело думая о том, куда могла уйти от Карася Соня, если даже Настя, ее подруга, не знает о ней ничего?
Из-за верхушек осин вышла кособокая луна, осветив полянку. Бойцы отряда осматривали трупы, перекликались, ища друг друга.
Вернувшись к первой землянке, Митрофан увидел Василия, освещающего спичкой лица убитых.
- Вся троица в сборе, - заключил Василий, сбросив догорающую спичку на оскаленное мертвое лицо Карася.
Ефим присел на бревно, валявшееся у входа в землянку, и снял картуз:
