Она оглянулась. Каллистрат стоял на коленях, держа руки за спиной, а ему в раскрытый рот, как в лейку, лили из чарки водку. Как только Каллистрат закрыл рот, Проня сделал свирепую гримасу и, схватив за чуб, ткнул жестянщика к земле:
- Пляши теперь на пузе!
Тот упал на живот, дрыгая ногами.
Аграфена подскочила к Проне и хлестнула по его скуластому лицу ладонью так, что он ударился головой о стенку. От изумления все ахнули.
Как щенка, за шиворот подняла Аграфена Каллистрата. Встряхнув, сказала:
- Пойдем со мной. - И потащила к двери.
За ней кинулся с кулаками Проня, но его схватили мужики, восхищенные поступком Аграфены.
С раскрытым от удивления и испуга ртом шел Каллистрат, покачиваясь из стороны в сторону, не смея вымолвить слова, будто у него отнялся язык. Может быть, ему сквозь хмель почудилось, что это родная мать тащит его с вечерки домой.
Проснулся в незнакомой избе, долго тер лоб, вспоминая вчерашнее. Аграфена вошла с кружкой в руке:
- Похмелись, Каллистрат, кваском... Отпился ты водки.
- Что так? - нехотя беря кружку, спросил он, вглядываясь в лицо Аграфены.
- У меня жить будешь. Струмент твой принесла от Алдошкиных, он в амбаре. Вот там и мастери. Когда в поле уйду, старуха моя за тобой досмотрит. Любо не любо, а на посмешку тебя не дам, не отпущу! У меня силы хватит! - И взяла из его трясущихся рук кружку.
- А коли я не согласный? - вяло спросил Каллистрат, передергивая плечами.
- А не согласный, то уходи из села... Совсем уходи! - угрожающе ответила Аграфена и вышла из избы.
Она дотемна пробыла в поле, а когда вернулась, Каллистрат мирно постукивал в амбаре, мурлыча какую-то песенку. Бабка зорко поглядывала на него из окошка...
И по селу засудачили бабы, завистливо поглядывая на Каллистрата: золотые руки в дом привела Агашка! Что ж ей не богатеть теперь!
...Когда народилась Кланя, Каллистрат первый раз за долгий перерыв напился пьяным. Аграфена простила ему на радостях.
Каллистрат стал заправским мужиком-хозяином, а нет-нет да и вскипит его бродяжья душа - сорвется и пьет. Однажды его и Аграфену пригласил сосед, Потап Свирин, на крестины. Аграфена отказалась и ушла на ручей полоскать белье. Вскоре Каллистрат прибежал за ней уже хмельной, дурашливый.
- Не галди, не пойду, - твердила Аграфена, продолжая азартно стучать тяжелым вальком по белью. Каллистрат расставил руки, желая прервать ее работу и обнять, но поскользнулся на мыльном помосте, угодил виском о сваю и свалился в воду. Аграфена вытащила его бездыханного, позвала людей. Стали откачивать, но Каллистрат был мертв. Аграфена увидела его остановившиеся глаза, побелевшие губы и упала в обморок.
...Клане было шесть лет, когда похоронили отца. Зачастил к ним сосед Потап Свирин. То утешить вдову, доказать ей, что она не виновата в смерти Каллистрата, то помочь по хозяйству, а то и просто в гости с сынком, которому прочил в невесты Кланю... Прочил, прочил, да и уговорил Аграфену отдать дочку ему в снохи. Только недолга была радость Потапа.
5
Петька Курков столовался у Аграфены. Однажды после ужина Кланя заманила Петьку в канаву, что за ригой, и, нацеловавшись досыта, вдруг спросила:
- Знаешь, я какая?
- Какая? - улыбнулся Петька.
- Полюблю - засохну!
- А что, никого еще не любила?
- Нет.
- А мужа-то?
- Да какой он был муж. Немощный, ледащий... раздразнил только, да и удавился.
- Как удавился?
- Да так... повесился в амбаре. Болезненный был. В мать, наверно. Она тоже померла недавно. А меня-то он любил! Страсть как! Ну и... видит, что не совладеет со мной... Я не хотела за него, да маменька заставила. Потапу угодить хотела. У нее с ним давно это... как свои все равно.
- Какой Потап? Свирин?
- Ага, сосед наш, вон его дом. - И она прижалась к Петьке, тиская его пальцы в своих мягких ладонях.
Потом, подняв на него жадные глаза, спросила:
- А ты не ледащий, Петя? - и лукаво хихикнула.
Он схватил ее на руки, закружил.
- Хочешь, утащу в ригу?
- Эй, эй, хватит баловать! - соскочила она с его рук. - Рано женихаться. Два дня знаешь, а норовишь все враз сцапать. - Она села на траву, кусая колосок. - Сядь лучше, расскажи про себя, какой ты?
- Какой? Полюблю - засохну! - передразнил он ее.
- Не похоже, Петя. Легкий ты на словах, по глазам вижу.
- На словах легкий, зато на деле тяжелый. Офицерье в Тамбове разоружал знаешь как? Влетаю в дом: кто тут который и почему? И наган на стол!
Кланя приласкалась к Петьке, положив голову на его грудь.
- А это что у тебя? - ощутив в нагрудном кармане какой-то предмет, спросила она и полезла рукой.
- Это, Кланя, я целый сад с собой вожу.
- Какой сад? - Она вынула небольшой черный кисетик.
Он отнял у нее, развязал.
- Видишь, семена? Осенью вернусь домой и сад посажу. Не простые тут семена, Кланя... ученый дал. А получилось чудно.
- Чудно? Расскажи.
