- Ну вот и хорошо, - прочитав, удовлетворенно хлопнул рукой по бумаге Вольский. - Теперь садись ближе к столу, будем писать жалобу в Реввоенсовет республики Троцкому... Это, братец, тоже нелегко. Надо так сделать, чтобы умно было написано и одновременно малограмотно, чтобы была вера, что ты сам составил.
Вольский склонился над бумагой.
"...После позорного бегства Укрепрайона с многочисленным гарнизоном 23 августа они вновь возвратились в Тамбов и не пожелали признать избранный рабочими единогласно ревком, разогнали его путем бандитства и обезоружили весь отряд, а меня старались арестовать, члена ревкома тов. Равченко умышленно намеревались убить, но только ранили...
Я второй раз восстановил власть в городе Тамбов...
Я, сын революции, защитник советской власти, требую полной чистки и сдачи под строгий революционный суд всех руководителей жизни Тамбовской губернии с Советом Украйона во имя невинной пролитой крови населения г. Тамбова от мамонтовских банд, во имя процветания советской власти...
Мои действия подтвердит и все изложенное в сем докладе все население города Тамбова и истинные коммунисты Тамбовской организации, при сем докладе прилагаю документальные доказательства.
Командир 29-го стрелкового батальона Московского сектора войск внутренней охраны - Кочергин".
- Они у нас попрыгают! - зловеще улыбнулся Вольский. - Троцкий это дело так не оставит. Позором их обложим: пусть оправдываются! Я митинг у вагонников соберу, натравлю еще кое-кого написать Троцкому... По городу слухи пустим. Поезжай сегодня же в Кирсанов. Троцкий там. Сам лично передай пакет в его штаб.
- А почему ты знаешь, что Троцкий в Кирсанове? - вдруг насторожился Кочергин.
Вольский хладнокровно встретился с горящим взглядом Кочергина и спокойно ответил:
- Случайно услышал разговор Чичканова с губвоенкомом.
Кочергин поверил.
Если бы он знал, этот отчаянный, честолюбивый человек, что час назад от Вольского вышел член ЦК партии эсеров, давший точные указания, как распорядиться его, Кочергина, судьбой!..
2
Сидор выехал из Сампура во главе продотряда. Предстояло учесть хлеб нового урожая в Верхоценье, заставить мужиков как можно скорее молотить и вывозить зерно на станцию.
"Уж постараюсь, порадею", - злобно обещал Сидор.
С ним было двадцать пять человек рабочих, приехавших из Москвы, которые выбрали своего комиссара, но сделали они это для очищения совести, а в делах целиком положились на опытного продагента Преснякова.
"Я вам покажу, как надо выгребать хлеб", - усмехнулся мысленно Сидор...
Верхоценские мужики встретили отряд настороженно, злобно.
- Что, за хлебцем опять? - спрашивали старики.
- За ним, старина, за хлебом, - отвечал Сидор, улыбаясь.
- А вы его сеяли-молотили?
- Молотить будете вы, а хлеб возить на станцию будем мы на ваших же опять подводах.
- Тебя как, служивый, кличут-то?
- Пресняков моя фамилия.
- Это как же так, гражданин Пресняков? Когда же эта грабиловка кончится?
- Я те, старый хрыч, дам грабиловка! - обещал Сидор, махая кнутом.
Два дня Сидор ходил по селу, выискивая, на ком бы отыграться. Наконец случай представился. У середняка Прони Лядова продотрядчики обнаружили спрятанную намолоченную рожь.
Сидор пришел к Проне один.
- Так ты что же, кулацкая морда, хлеб от советской власти прячешь? грозно сказал он, переступив порог.
- А на что она нам такая власть, коли грабит всех подряд?
- Ах, тебе власть не нравится? - Сидор выхватил наган. - А ну иди во двор, показывай, где еще хлеб!
Проня оружия испугался, встал на колени. Жена его заголосила, прижав к себе малютку девочку.
- Нет больше нигде, товарищ Пресняков, ей-богу же, нет! - крестился Проня.
- А ну идем!
Проня встал, пошел во двор...
- Становись к стенке, сволочь! - крикнул Сидор как можно страшнее.
Проня Лядов затрясся, снова упал на колени.
- Мы из вас, мужиков сиволапых, повытрясем дурь-то! - кричал Сидор, брызжа слюной.
Наиздевавшись досыта, Сидор спрятал в карман револьвер и погрозил Проне пальцем:
- Попробуй у меня еще, спрячь хлебец! Узнаешь советскую власть! - И ушел.
В этот же день при мужиках Сидор снял половину разверстки с брата председателя волисполкома.
- Советская власть своих людей не обижает, - с улыбкой сказал он.
- А мы чьи же? Чужие? - сурово набычась, спросили мужики.
- Вы сельские буржуи! - пренебрежительно ответил Сидор и повернулся к ним спиной.
Вечером на краю деревни мужики поймали ненавистного Преснякова, накрыли рогожей и измолотили до потери сознания.
Очнувшись на заре в канаве, Сидор поблагодарил всевышнего, что тот не дал дуракам забить его до смерти, и, кряхтя, потащился в избу, где размещался отряд.
- Вот он как достается нам, честным коммунарам, хлебец-то, - зловеще сказал Сидор рабочим, показывая им свои синяки. А про себя подумал: "Советской власти в Верхоценье не бывать..."
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1
Председатель выездной сессии Ревтрибунала Аникин устало откинулся на спинку кресла.
