И пошли по всей Руси путешествовать тамбовские умельцы. Тулиновские краснодеревщики, пичаевские каменщики, карай-салтыковские жестянщики. И полетели крылатые шутки: "Эй ты, тамбовский ведерник", "Эка, ты куда заехал, тамбовский жестянщик!" - "Да волка-то ноги кормят", - отвечал тамбовец. "Ага! Значит, ты - тамбовский волк?"
Шутка шуткой, а мастера что надо! Карай-салтыковские, балыклейские умельцы такое тебе выстукают из железа ведерко - не нахвалишься! Такое совьют кружево на гребне крыши - залюбуешься! А если еще трубу закуют в железную кружевную коробку да взмахнут над трубой тонкий куполок с петушком, - тогда постесняешься шутить над мастером, подойдешь к нему и положишь руку на его плечо: "Где, браток, научился так?" - "От отца пошел, а отец от деда, а дед от прадеда... Так вот и до меня дошло..."
"Так и до меня дошло", - мысленно повторил Чичканов слышанные им много раз слова мастеровых.
Вот так и революционное дело шло от прадедов. Дошло до нас. И наши дети будут продолжать борьбу за свободу и счастье!
Чичканов глубоко вдыхал свежий лесной воздух, жадно вглядывался в даль тропинок, по которым наверняка ходили охотники-предки, вот так же легко и шаговито отмеривающие в охотничьем азарте версты.
А октябрь стоял на диво теплый и солнечный.
Чичканов постепенно втягивался в охотничий веселый разговор друзей, начал даже подтрунивать над лысиной Сергея, которую тот то и дело вытирал, снимая кожаный тяжелый картуз.
- Ну, слава богу! - удовлетворенно отметил Клюшенков, погоняя лошадей. - Михаил повеселел. Я своим кривым глазом и то заметил.
Он даже осмелился спросить об Антонове-Овсеенко.
- Твердый и умный человек, - убежденно ответил Чичканов, - а главное - в военном деле мастак. Взятием Зимнего руководил, всеми армиями на Украине командовал.
- Ну, а к тебе как отнесся? - поинтересовался Клюшенков.
- Ругал. В самом деле, мягковат у меня характер.
Клоков знал, что уж если начал Чичканов бичевать себя, значит, переживает тяжело. Он подморгнул аптекарю - мол, хватит бередить больное.
Долго ехали молча, поглядывая по сторонам.
Вечернюю зарю встретили у Перевоза. На озера с полей тянулись утки, насытившиеся зерном. Клоков из своего винчестера убил двух матерок. Клюшенков и Чичканов - по одной.
В сумерках они поужинали прямо на телеге и, чтоб к утренней заре успеть на Ильмень, тронулись полевыми дорогами на север.
В Чернавке запаслись колодезной водой, захватили с собой рыбака Попова, который пообещал им дать свою лодку.
Озеро Ильмень своей таинственной дикой красотой привлекало охотников со всей округи. Чистое, как слеза, оно запрятано от глаз прохожих в разнолесье и высоких камышах. Подступы к нему - сплошной камышовый плавучий наст. Только узкая полоска воды подходит к берегу.
Тут чернавские мужики, промышлявшие рыбу и уток, поставили охотничью избушку, двери которой гостеприимно открыты для всех приезжих. Около этой избушки Клюшенков и остановил подводу. Тут уже сидели несколько рыбаков, чинивших сеть.
Чичканов подошел к рыбакам.
- Разве так заплетают? - обратился он к одному из них.
- Покажь, коль мастер, - недовольно привстал тот.
Чичканов присел на корточки и ловкими движениями стал заметывать петли.
- Вот это да! - воскликнул старший из рыбаков.
- Вот это по-нашенски. Учись, Ванька.
- А вы кто будете? - заинтересованно спросил тот, которого назвали Ванькой.
- Охотник из Тамбова, - с довольной улыбкой ответил Чичканов. Давайте меняться. Вы нам рыбу на уху, а мы вам две матерки на жаркое.
Клоков и Клюшенков уже успели распрячь лошадей и тоже подошли к рыбакам.
Рыбаки уступили Чичканову несколько карасей.
Решено было охотиться по очереди. Клюшенков остается у повозки и варит уху, а Клоков и Чичканов едут на лодке охотиться.
Клоков взялся грести. Утреннее озеро дымилось.
Плыли тихо-тихо...
А вот и первая матерка поднялась. Выстрел, еще выстрел!
Снова тихо... Чуть слышно стекает вода с весла...
Чирок! Выстрел!
Возвращались довольные удачной охотой, предвкушая вкусный завтрак...
Теперь у весла сидел Чичканов. Он уже греб к берегу, часто перенося весло то в одну, то в другую сторону.
- Эй, вы! Охотнички! Утяток набили? - послышался незнакомый грубый голос из-за кустов. - А мы орлов подстреливаем! Ну, ребята, покажь, как мы умеем.
Раньше чем Чичканов успел опомниться, грянул залп. Острая боль пронзила грудь, он выронил весло...
3
Клюшенков сидел в рыбацкой избушке, запертый бандитами. Он слышал выстрелы и крик Клокова. Дрожа от страха, он выглядывал в маленькое оконце, обращенное в сторону дороги, в надежде увидеть друзей живыми, но на дороге только маячили люди с обрезами.
К избушке приближались голоса:
- Кожанку Антонову отдадим, он сейчас подъедет.
- А часы Чичканова я должен Вольскому в Тамбов отвезти. Велел он. Вещественное доказательство.
- "Вещественное доказательство"! Небось врешь. Себе приглядел. Ну ладно, возьми.
У Клюшенкова заледенело в груди: вещи уже делят! Сейчас и его очередь.
Дверь распахнулась:
- Эй ты, аптекарь! Вылазь!
Клюшенков выполз на коленях, заплакал, умоляя не убивать его.
