Как бывает в подобных случаях часто, не обошлось и без жертв. Погиб Павел Поспешил — талантливейший радиотехник и конструктор. Он был создателем портативной рации, обладающей большим радиусом действия, выше мировых образцов. Рация могла быть использована в военных условиях с танков, самолетов, кораблей. Чехи создали все условия для запуска радиостанции в серию. Вскоре Павел доложил начальству о полной готовности своего аппарата. Неожиданно для изобретателя его открытие стало общим достоянием. Рация появилась на заводе в день приемки с офицерами генштаба и полицией. Для Поспешила это был удар. Именно в эти дни «Цветков» сумел убедить чешского изобретателя предпринять ответные действия. Изобретатель отдал русским всю техническую документацию и вынес по частям несколько аппаратов. Один попал в руки французской тайной полиции, когда сотрудник Цветкова переходил границу. Поспешила арестовали, но он отрицал все обвинения и мужественно вынес все допросы. Ни один адрес, ни одно имя не были названы. Молчание инженера привело полицейских в ярость. Там же в тюремной камере Поспешила забили до смерти. «Цветкову» пришлось срочно перестраивать свою работу. Вот почему ему в помощь срочно направлялся Венделовский. И недаром ему предстояло работать по легенде русского студента.
В Праге — бесчисленное число студенческих союзов. Немало среди них русских, состоящих из бывших врангелевских офицеров, принятых на обучение за государственный кошт чешским правительством Томаша Масарика и Карела Крамаржа. В союзах были представители, пожалуй, всех русских дореволюционных и революционных партий...
Юридический факультет в Праге основал Павел Новгородцев — депутат Первой государственной думы, юрист и философ. Он стал и первым деканом факультета. В Праге функционировали институты — педагогический, сельскохозяйственный, коммерческих знаний, высшее училище техников путей сообщения и другие. Существовал даже институт изучения России.... Общая картина, однако, не становилась светлее с годами: русские политические партии в Праге не ослабляли борьбу.
Студенты-социалисты и преподаватели демократы постепенно устранялись, занимали оборонительные позиции. Так было в первое время. Организовано ОРЭСО — объединение русских и эмигрантских студенческих организаций. Пестрое, как цыганское одеяло: ровсовцы, младоровсовцы, сменовеховцы, монархисты, члены «галлиполийского содружества», «кубанские первопроходники» — студенты ничем не отличались от других эмигрантских объединений, воевавших друг с другом. Собирались как-то на Стрелецком острове в Праге на митинг, требовали срочного роспуска монархических студенческих организаций, высылки всех монархистов за пределы республики. Первым председателем Союза стал некто Влезков. Под его давлением было принято единогласно обращение, в котором заявлялось о полном разрыве с эмиграцией, признающей Советскую Россию. Это же подтвердил его заместитель Былов, прогнанный с трибуны и освистанный участниками митинга.
Вторым председателем ОРЭСО стал Неандер. Он молод, замечательный оратор и, несмотря на молодость, хорошо знаком с политической кухней. Неандер вышел из кругов правой эмиграции, искал себя и среди правых и среди левых. Потом на какое-то время таинственно исчез. Одни говорили, уехал в Советский Союз. Другие — в Германию. Одним словом, порвал с русской эмиграцией, о чем выступал и в печати. Затем вернулся как ни в чем ни бывало и вновь принял ОРЭСО. Именно с Неандера придется Венделовскому начинать работу в Студенческом Союзе. Необходимо будет скомпрометировать эту нечеткую фигуру — так сформулировал Шаброль еще одно задание для Венделовского.
— Ситуация понятна? Будешь начинать, как последовательный сторонник Неандера. И изнутри изучать монархистов. На адаптацию год с небольшим. Тебе же еще одно задание: подготовить место для встречи руководства — она пройдет в Карловых Варах, курортном местечке в ста с лишним километрах от Праги.
Оставалось только решить судьбу «Фунтика», тем более после отъезда Шаброля с Монкевицем в Марсель он остается без дела. Решено было прикрепить его к Туркулу, чье имя все чаще связывают с развитием русского фашизма. Туркул давно уже ведет странную политику: то лезет в вожди, то вроде бы уходит от общественной жизни. Абрамов-младший должен завоевать его доверие — для него, сотрудника РОВСа, это будет нетрудно.
Беседа двух друзей, казалось, была кончена. Оба устали, побледнели, переговорили обо всем. Но спать не хотелось, хотя за окнами уже начинало светлеть.
— Быть может, выйдем, подышим воздухом? — в предложении Шаброля Венделовскому почудился какой-то дополнительный смысл.
— С удовольствием, — согласился он поспешно. Они вышли в сад, стали прохаживаться от дверей к калитке дома. Шаброль привычно зорко оглядывал пустынную аллейку, кусты и деревья, подошел к флигельку, где мирно спали Монкевиц и Абрамов-младший.
— Спят, как сурки, один другому подсвистывают. Можем говорить спокойно.
— О чем? Пожалуй, все деловые темы исчерпаны, а об интимном — это, кажется, не твоя любимая тема, Шаброль?