– Это завещание принес нам посланник из Анвайлера, – словно сквозь плотный занавес Агнес слышала голос священника. – Сам Энцио передал его вместе с кольцом маленькой Констанции, чтобы доказать ее происхождение. Позднее документ хранило Братство, чтобы не подвергать опасности обладателя кольца. С тех пор в завещание стали вносить имена перворожденных наследников. По этому списку ясно, кто тот загадочный наследник, которого Габсбурги во второй раз пытаются убить. Посланник назвал нам имя и сказал, если эта особа или кто-то из ее потомков явится в Санкт-Гоар, то нам следует посвятить ее в тайну, если при ней окажется опознавательный символ. Предмет, который, как и завещание, передается из поколения в поколение.
Агнес сидела в оцепенении. Декан с улыбкой вернул ей кольцо, после чего встал перед ней на колени и склонил голову. Только теперь Агнес, как сквозь пелену, заметила, что через прикрытую дверь входили остальные монахи и опускались на колени.
– Приветствуем вас, Агнес фон Эрфенштайн, баронесса рода Гогенштауфенов, последняя законная наследница Барбароссы, – провозгласил декан скрипучим голосом. – Поначалу я не узнал вас в мужской одежде и с короткой стрижкой. Вот и настало время. Священной Римской империи нужна ваша помощь.
Каспар стремительно приближался к монастырю; плащ так и развевался за его спиной. На ходу агент поглядывал на залитую солнцем рыночную площадь. Мимо со смехом прошла молодая пара, не обратив на него никакого внимания. Под липой сидел точильщик и дремал, сморенный полуденным зноем. Издалека доносились крики плотогонов. До церкви никому не было дела. Каспар улыбнулся. Момент выбран удачно, случайные свидетели ни к чему. В запасе всего два выстрела, потом придется полагаться на саблю.
Он в последний раз огляделся, отворил портал и шагнул в прохладу церкви. Взгляд его скользнул по центральному и двум боковым нефам, алтарю и галереям, но в зале никого не было. Может, эти трое уже покинули церковь? Каспар лихорадочно огляделся, но других выходов не заметил. Кроме того, он был твердо убежден, что
Каспар осторожно прокрался по центральному нефу. Впереди обнаружилась лестница, ведущая вниз. Она оканчивалась в едва освещенной сквозь узкие окна крипте с гробницей посередине.
Трое его противников как сквозь землю провалились.
Каспар чертыхнулся вполголоса и собрался уже обратно наверх, но тут услышал звук шагов и приглушенные голоса. Тихий, едва уловимый шепот.
И доносился он прямо из стены.
Каспар недоверчиво огляделся. Может, у него разыгралось воображение и ему уже призраки мерещатся? Помедлив немного, он взбежал по лестнице и в этот раз увидел справа низкую, чуть приоткрытую дверцу. Должно быть, не заметил в спешке. За нею находилась часовня, по стенам и полу которой тянулись надгробные плиты. Однако и здесь не было ни души.
Каспар задумчиво обошел плиты. Под ногами что-то скрипнуло. Он нагнулся и провел пальцами по крошечным крупицам земли – вероятно, с площади перед церковью. Земля лежала прямо под одной из плит, на которой был изображен священнослужитель с посохом и странным ящичком в руках.
Каспар снял со стены один из факелов и внимательнее осмотрел пол. Он различил у подножия плиты изогнутый полукругом след. Судя по всему, что-то тяжелое стирало камень, причем с некоторым постоянством.
Агент тщательно изучил священника на плите и наконец ощупал ящичек в его руках. Крышка отделилась и открыла взору железный рычаг. Каспар повращал его, подергал и наконец с силой потянул. Раздался скрежет, и надгробная плита открылась наружу, словно дверь.
С довольной ухмылкой Каспар увидел ведущую вглубь лестницу. Он вынул из держателя один из оставшихся факелов и бесшумно скользнул вниз по ступеням. Где-то внизу щелкнул замок. Агент резко остановился. В следующий миг послышались шаркающие шаги.
Недолго поразмыслив, Каспар решил спрятаться в нише и дождаться, пока неизвестный не покажется в поле зрения. Если внизу требуется ключ, то он раздобудет его быстро и, главное, бесшумно.
Агнес по-прежнему сидела в оцепенении. В голове отдавались слова декана.
Вокруг стояли на коленях с полдюжины монахов. Мельхиор и Матис смотрели на нее, разинув рты. А сама она и пальцем шевельнуть не могла.
