Бежать немедленно вниз? Но это все равно означало, что мы встретимся внизу с охранником. Наше бегство вызовет подозрения… Это будет только хуже.
На раздумья у нас не было времени. Более того, мы даже не обменялись ни одним словом. Просто мы вышли из лифта, посмотрели на глазок в двери… Потом посмотрели друг на друга. Прошло мгновение, и мы поняли все без слов.
Разговаривать было некогда. Оставалось только надеяться, что Шмелев уже не наблюдает за нами через этот глазок…
Боря сорвал с себя парик. При этом лицо его скривилось от боли. Парик вместе с пейсами был приклеен на совесть и не предназначался для того, чтобы его срывали одним рывком. На висках у Бори остались две темные полосы от клея.
Следом за париком он сорвал усы. Запихнул все это в карман балахона. После этого он посмотрел на меня. Я кивнул. Только мне бросилась в глаза его бледность… Хотя, наверное, мое лицо было не розовее…
— Не разговаривать, — прошипел Боря сдавленным голосом. — Вообще молчать.
Я понял его. Мы остановились перед дверью, и Боря нажал кнопку звонка.
Звонок был мелодичным. Он напел какую-то мелодию. Я ее не узнал, наверное, от страха.
— Это вы? — раздался за дверью голос Шмелева.
— Это я, — ответил Борис. Вероятно, Шмелев узнал его голос, потому что тут же открыл дверь. Он стоял на пороге и благодушно улыбался Боре. Насколько могло его лицо быть приветливым, конечно…
Он тут же перевел взгляд своих косых глаз на меня и спросил:
— Это с вами?
В то мгновение я вдруг подумал о том, что, наверное, не случайно природа создала его таким уродом. Наверное, это была какая-то отметина. И как только прежде люди не задумывались о том, что не может же такая внешность быть у человека просто так. Она же должна что-то означать, о чем-то предупреждать окружающих…
— Это со мной, — приятно улыбаясь, ответил Боря. Он все еще приятно улыбался, когда шагнул вперед, и по быстроте его движения я понял, что рассусоливать он не намерен.
Это в кино герой настигает злодея и перед тем, как покончить с ним, ведет с ним долгие разговоры на темы морали… Тут было не кино, а жизнь. И решение было принято.
А разговаривать со Шмелевым о морали все равно бессмысленно. Все эти Шмелевы только выучили слова про «мораль» и «духовность». А смысла их они все равно не понимают…
Я вошел за Борей следом. Едва я переступил порог квартиры, как Боря бросился на Шмелева. Он сделал это не говоря ни слова — молча. Я увидел только его спину…
Боря схватил Шмелева за горло двумя руками. Он буквально повис на нем. Шмелев отступил и почти упал спиной на стенку. Он хрипел, и лицо его почти мгновенно приобрело синий оттенок. Наверное, у Ларисы было точно так же, когда он душил ее галстуком…
Но это длилось секунд пять. После этого Шмелеву удалось откинуть голову назад. Он отбросил ее, а потом пригнул и со страшной силой ударил Борю головой в лицо.
Боря отшатнулся и разжал руки. Мне даже показалось, что я услышал какой-то хруст.
В это же время я машинально выхватил из кармана нож и нажал кнопку. Лезвие выскочило наружу. Я ударил Шмелева ножом сверху вниз, инстинктивно целясь в живот. Но, конечно, промахнулся. Нож ударил в руку Шмелева, но не воткнулся, а прошел по касательной, вспоров кожу.
Шмелев закричал и шарахнулся назад, в комнату. Я взмахнул ножом второй раз, но мне помешал Боря. Он цеплялся руками за воздух и падал на спину, прямо на меня.
Лицо его при этом было залито кровью.
Во мне что-то «загорелось». Я уже поборол оцепенение. Боря упал на пол, а я отступил, давая ему место, и сам бросился в комнату за Шмелевым.
«Сейчас он доберется до пистолета, — подумал я. — У него наверняка есть очень хороший пистолет. И перестреляет нас обоих. Это будет очень символично. Мстители, называется…»
В комнате Шмелев стоял у своего стола и, склонившись, рылся в ящике, который он успел выдвинуть. В моем распоряжении были секунды. Пистолет, несомненно, лежал там. Сейчас он появится на свет, и это будет означать конец.
Я кинулся к Шмелеву. Нас разделял стол. Обегать его у меня не было времени, и я попытался ударить Шмелева ножом прямо через стол. Все же я не обезьяна, и у меня не такие длинные руки. Так что до Шмелева мой удар не дошел. Он успел отпрыгнуть от стола. Я же, не рассчитав силы своего броска, упал на стол животом и больно ударился о бронзовую старинную чернильницу, которая там стояла.
Сзади меня послышались шаги и хрипение. Это был Боря, который одной рукой зажимал разбитый нос, а в другой держал свой нож. Он обогнул стол, на котором я лежал, пытаясь встать, и метнулся к Шмелеву.
В этот момент Шмелев поднял руку и вытянул ее в сторону Бори. В руке был пистолет. Значит, он все же успел вытащить его из стола.
— Стой, — закричал он тонким голосом. — Убью!
В ту же секунду произошло невероятное. Что-то мелькнуло в воздухе. Только потом я понял, что это была Борина нога. Шмелев крякнул громко, и пистолет полетел на пол, к открытой двери соседней комнаты.
