Однако же, вспоминая и оценивая минувшие события, Уже отошедшие в область истории, я не могу не признать, что и в данный момент не занес бы в свой дневник тех резких, горьких слов, которые цитировал выше. Было смягчающее обстоятельство. Был фактор, оказывавший роковое давление на собрание флагманов и капитанов... Генералы двенадцатого года не решались покинуть Москву на произвол неприятеля, страшась упрека всей России. Правда, Артур не был Москвой, но наши флагманы также не решались покинуть его в критическую минуту, страшась упрека со стороны своих сухопутных товарищей... А этот упрек уже висел в воздухе!.. По судам эскадры рассылались анонимные произведения... Приведу одно из них -- пародия на известную тему "Дедушка Мазай и зайцы". В этой пародии весьма прозрачно и образно пояснялось взаимоотношение армии и флота. К сожалению, под рукой у меня нет полного текста -- он погиб в бою, и я могу только на память пересказать его содержание.
Какой-то барский двор стерегли серые собаки, а во дворе жили белые зайчики. Пришла беда -- появились волки. Собаки стали готовиться к обороне, а зайцы говорили: "Да вы не беспокойтесь! У нас такой способ есть, что мы их близко не подпустим!" -- Однако когда от собак уже начала клочьями шерсть лететь, то зайцы обеспокоились и в один прекрасный день под предводительством "самого старого и самого трусливого" зайца пустились наутек в страны северные (понимай -- Владивосток), а позади них только смрад (понимай -- дым) остался, от которого собаки прочихаться не могли. Долго ли, коротко ли грызлись собаки насмерть, но подошел к ним на выручку дедушка Мазай (понимай -- Куропаткин), разогнал вражью свору, а потом начал и зайцам допрос чинить. "Как же, -- говорит, -- вы, такие-сякие, верных друзей бросили и наутек пошли?" -- А они ему: "Прости, дедушка! Мы шкурки свои берегли! Ведь шкурки-то у нас ценные, не то что собачья шерсть..."
На это им дедушка Мазай так ответил: "На что теперь ваши шкурки, коли вы их опоганили!" -- и начал их учить палкою...
Пасквиль этот, отпечатанный на пишущей машинке, был разослан по почте всем адмиралам, командирам и старшим офицерам судов и в судовые кают-компании, т. е. появился сразу в весьма значительном количестве экземпляров.
Очевидно, кто-то был крайне заинтересован наивозможно широким его распространением.
Отношения между моряками и сухопутными никогда не были (в Порт-Артуре) особенно дружественными, а с началом войны и вовсе испортились.
Беспристрастно (и теперь уже относительно спокойно) оглядываясь на прошлое, нельзя не отметить, что, несомненно, чья-то воля, в личных выгодах, упорно внушала сухопутным мысль, что в провалах флота виноваты не высшие начальники, а негодный материал (команда и офицеры), бывший в их распоряжении! С другой стороны, -- то же внушалось морякам по отношению к сухопутным.
Сухопутные с пеной у рта кричали, что эскадра проспала появление неприятеля. -- Моряки утверждали, что крепость проспала войну, что 27 января поддержать эскадру в бою могли только две наскоро изготовленные батареи, что остальные были без гарнизона и с пушками "по-зимнему"!
Чем дальше в лес -- тем больше дров... Несомненно, кому-то выгодно было поддерживать эту смуту.
Иначе как объяснить такую явную несообразность.
В кают-компаниях судов, с которых снимали орудия для усиления сухопутной обороны, разыгрывались сцены почти бунта, включительно до угроз -- развести пары и уйти в море, отстреливаясь от крепости, если она попробует задержать, -- а в то же время, на фортах той же крепости -- взрыв негодования против моряков, которые не хотят драться сами, отдают свои пушки на берег, и даже... предложения -- огнем крепостной артиллерии заставить эскадру выйти в море и вступить в бой...
Что это было, как не чудовищное недоразумение, кем-то и как-то весьма умело посеянное между двумя главными элементами защитников русского дела, русской чести на Дальнем Востоке?
Позже недоразумение рассеялось. Инстинктом массы поняли, что они не враги друг другу...
Но к лучшему ли было это пробудившееся смутное сознание? В японцах ли они увидели своего общего врага? -- Нет! -- в "начальстве"...
Однако ж не буду забегать вперед, придержусь хронологического порядка в изложении не только событий, но и настроений, отмеченных в моем дневнике.
Винить ли покойного В. К. в том, что он не родился Кутузовым? что он тогда же не присоединился к тем двум голосам, которые на совете, не страшась упрека в измене сухопутным товарищам, требовали выхода в море и смертного боя?.. История рассудит...
Однако же надо отдать полную справедливость, В. К. Витгефт был строго последователен в своем решении и, присоединяясь на совете высших начальников к мнению большинства, всегда готов был прислушаться и к голосу другого большинства -- всего личного состава эскадры. Это большинство (молодое, может быть, неопытное, неразумное, но задорное) возмущалось навязанной ему ролью и почти открыто роптало...
