Однако первый момент недоумения, когда броненосцы не пошли за "Аскольдом", затем прорезывание строя -- все это заняло время -- добрых 10--15 минут, -- и, выйдя на чистую воду, мы увидели нашего флагмана далеко на юге, скрывающегося за горизонтом в перестрелке с неприятельскими крейсерами...
Командир сохранял по внешности полную невозмутимость и только нервно пощипывал бородку.
-- Ну, как я буду "следовать за ним" с нашими 17 узлами! -- проговорил он сквозь зубы и вдруг, махнув рукой, резко скомандовал: -- Право руля!
"Диана" круто повернула влево и вступила в кильватер "Палладе", которая даже и не попыталась следовать за "Аскольдом" (Придя в Шанхай, контр-адмирал Рейценштейн доносил по телеграфу, что, сделав сигнал "следовать за мной", развил скорость 20, а затем 22 узла, и с тех пор "Паллады" и "Дианы" не видал... Немудрено!).
В 7 час. 20 мин. мы были атакованы с севера отрядом "Чин-Иен", "Мацусима", "Ицукусима" и "Хасидате"; с востока подошли отделившиеся от главных сил "Кассуга" и "Ниссин", а с юга насели "собачки".
Ну, для этой компании мы были еще достаточно сильны. Добить нас им не удалось, и после короткого жаркого боя на дистанции не свыше 20 кабельтовых неприятель поспешно ретировался.
В этой схватке "Диане" не посчастливилось.
Я стоял на моем обсервационном пункте, на верхнем мостике, когда увидел поднявшийся на правом шкафуте гигантский столб черного дыма, и тотчас же поспешил к месту происшествия.
Оказалось, что снаряд угодил в стрелу Темперлея, лежавшую на дымовом кожухе, разбил ее, изрешетил осколками ближайшие вентиляторы, дымовую трубу, сам кожух, палубу, перебил отросток трубы пожарной помпы (это было на пользу) и вывел из строя 17 человек -- 5 убитых на месте (в том числе мичман Кондратьев) и 12 раненых (На другой день среди обломков мы нашли донышко этого снаряда с маркой 18 s/m. -- Очевидно, был получен с "Кассуги" или "Ниссин", которые одни имели такую артиллерию.).
Не могу, при этом случае, не похвастать постановкой службы на крейсере. Несмотря на всю поспешность, с которой я спускался с верхнего мостика и бежал по палубе, к моменту моего прибытия все уже было сделано. Я увидел только последние, скрывающиеся в офицерский люк носилки; убылые номера орудийной прислуги уже были заменены людьми с левого (не стрелявшего) борта; пушки, счастливо не получившие никаких повреждений, поддерживали энергичный огонь, а мичман Щ., за смертью Кондратьева вступивший в командование средней батареей, сердито размахивал грязной щеткой для подметания палубы и этим грозным оружием гнал на левый борт под прикрытие от осколков излишних добровольцев, стремившихся заменить убитых и раненых, чтобы принять личное участие в бою...
-- Лишние, прочь! -- скомандовал я, бросаясь к нему на подмогу.
И перед окриком "старшего" наши молодцы, только что добивавшиеся права стать со смертью лицом к лицу, поспешно и послушно разошлись по своим местам...
Мне ничего не пришлось ни указывать, ни приказывать, а только одобрить то, что уже было сделано, после чего я пошел в боевую рубку доложить командиру о результатах попадания, но едва ступил на нижний мостик, где помещалась броневая рубка, как из нее до меня долетели слова доклада (кажется, говорил мичман С.) -- "...подводная... под лазаретом"... -- и резкий голос командира:
Доложите старшему офицеру!.. Скорей!..
Есть! Слышу! -- крикнул я, что было мочи, в просвет между броней и крышей рубки и, почти скатившись с трапа, побежал на ют.
Палубный дивизион! (по старой терминологии "палубным дивизионом" называлось небольшое число людей с боцманом во главе, находившихся в распоряжении старшего офицера и во время боя занимавшихся тушением мелких пожаров, исправлением незначительных повреждений. В Порт-Артуре при Макарове эти "дивизионы" были значительно усилены, снабжены всеми необходимыми средствами для заделки пробоин и специально обучались этому делу. В состав их входили наиболее опытные и расторопные люди, как то: боцмана, лучшие унтер-офицеры и марсовые, а также специалисты и мастеровые -- водолазы, плотники, парусники, слесаря, кузнецы и т. п. Название осталось старое) за мной!
Здесь! Здесь! Все -- тут! -- отозвался старший боцман.
Чтобы не утруждать читателей передачей различных догадок и предположений, которые во время боя и тотчас после него высказывались по поводу характера и размеров подводной пробоины, полученной "Дианой", -- позволю себе забежать вперед и вкратце изложить то, что выяснилось по вводе крейсера в док для исправления.
