Госпожа Кларчук замыкала цепочку свидетелей, причастных к афере с кредитом, так что Сергей Михайлович не сумел решить с ходу, огорчаться по поводу ее исчезновения, или нет. А, если и огорчаться, то до какой, понимаешь, степени. Или, может, пускай Поришайло огорчается, со своей операцией по ликвидации Бонифацкого, принимать участие в которой Украинскому хотелось примерно также, как собаке гулять на поводке. Пока он размышлял, Торба продолжал говорить, потому что это было еще не все:
– Потом ребята на первом этаже, якобы кровь заметили. Не так, чтобы много, пару капель. Проследили, в общем, куда ведет…
– И куда же?
– В подвал, Сергей Михайлович. – Торба подавил вздох. – Нашли там, Антона. Кто-то его заточкой…
– Жив? – выдохнул Украинский.
– Где там, Сергей Михайлович. Точно в сердце. Профессиональная работа.
– Когда это случилось, Володя? Ну, хотя бы приблизительно, можно сказать?
– Трудно, Сергей Михайлович. Около полуночи, скорее всего.
– Даже так? – немного опешил Украинский.
– Вы когда обратно, Сергей Михайлович?
– Пожалуй, скоро поеду. – Украинский сморкнулся в два пальца. – Квартирную хозяйку с собой прихвачу. Надо с ней потолковать, как оклемается. На месте Павла оставлю, с ребятами. Пускай еще раз пройдутся, вдруг что проглядели.
Пока Украинский отдавал распоряжения остающемуся за главного капитану, «Рейндж Ровер» Правилова беспрепятственно пересек городскую черту. Бандура, до того летевший, очертя голову, снизил скорость до шестидесяти. Пассажиры облегченно вздохнули.
– Еще поживем, значит… – сказал Вовчик.
– Я бы не расслаблялся, ребята. – Охладил их Бандура. – Не знаю, что делали менты в селе, Ирку там ловили, маньяка вашего долбаного, или по твою душу пожаловали, Протасов, но… рано радоваться, по-моему. Еще ничего не закончилось.
– Все только начинается, чуваки, – согласился Планшетов слабым голосом. Ему трудно было отказать в сообразительности, хоть он и истекал кровью. – Хорошо, что меня с вами не будет. Помните, что говорил Одноногий Джон из «Острова сокровищ»: Те из вас, что выживут, позавидуют мертвым.
Чертыхаясь, Протасов полез назад. Поскольку перевязочного материала под рукой не нашлось, пришлось рвать рубашку. Валерка остался в заношенной майке, впрочем, подчеркивавшей атлетическую фигуру.
– Жить будешь, – заверил Валерий, когда дело было сделано. – С тебя рубашка, Планочник. – Он, сопя, вернулся на переднее сиденье. – Нам еще повезло, пацаны, что менты хоть маньяка повязали. – В перепачканной кровью майке Валерка сам напоминал Джека Потрошителя. – А то, блин, повесили бы всех покойников на нас.
– Еще повесят, – хмыкнул на редкость прозорливый Бандура.
– Типун тебе на язык, зема.
– Ладно. Хватит в натуре, балаболить. Давайте решать, что нам дальше делать, пацаны.
Это был хороший вопрос. На крыле джипа зияла внушительная вмятина из тех, какие обыкновенно чрезвычайно волнуют милиционеров. Джип надлежало, не теряя времени, спрятать в укромном местечке с тем, чтобы с самого утра заняться ремонтом. А еще надо было где-то переночевать. Квартиры Атасова и Бандуры, по понятным причинам, отпадали, как увядшие листья в ноябре. На секунду задумавшись, Протасов поднял палец кверху и, приняв вид Ньютона, открывшего закон всемирного тяготения, важно изрек:
– Хата Армейца.
– Точно, – согласился Андрей.
И сорока минут не прошло, как они выгружались из джипа на Троещине.
– Ни одно окошко не светится. – Планшетов снизу вверх оглядел фасад многоэтажки. И, правда, дом стоял темным, будто скала.
– Электричества нет, – предположил Волына.
– Мозгов у тебя нет, – фыркнул Протасов. – На часы, блин, не пробовал смотреть, лапоть?
Часы показывали половину пятого то ли ночи, то ли уже утра.
– То-то Эдик обрадуется.
– По-любому.
Они направились к подъезду. В те времена кодовые замки и парадные с консьержами были редкостью в большинстве домов, если, конечно, не считать номенклатурных. Благодаря этому обстоятельству компания беспрепятственно поднялась наверх. Протасов принялся беспардонно звонить, целиком в своем духе. И десяти минут не прошло, как взлохмаченный хозяин квартиры отпер замки.
– Эдик, е-мое! Я так и знал, что ты на ногах. Не спится, да?
Армеец в ответ моргал глазами. Вид у него был таким, какой и полагается иметь гражданину, извлеченному посреди ночи из постели. Из одежды на Эдике красовалось одно махровое полотенце в красно-зеленую клетку, слегка не достававшее колен. Андрей подумал, что в этом наряде Эдик смахивает на шотландского горца, пропившего в баре куртку, берет с балабоном и волынку.
