Расплата. Цена дружбы полностью

«Ну и каланча, – подумала Нина. – Да она моего Ростика на три головы выше! – Геометрические размеры не сбросишь со счетов. Гнев Нины Григорьевны не спал, но потек в несколько ином русле, заставив импровизировать на ходу. – Если до рук дойдет, – прикидывала она, – плохие мои дела».

Впрочем, не та она была женщина, чтобы остановиться при виде преграды. Еще ниже опустив голову – «Сейчас бодаться начнет», – с ужасом предположила Ольга, Нина перешла в наступление, в вызывающих выражениях осведомившись, как это так у некоторых получается: не успел муж в армию загудеть, как совсем невинные мальчики, из порядочных, между прочим, семей, сманиваются, втягиваются и растлеваются. Язык от ярости заплетался, но Нина высказала, что хотела, то есть гораздо больше, чем следовало говорить. Дылда (именно этим словом Нина окрестила развратницу) спокойно отвечала, что так случается, ничего не попишешь. Мужа она разлюбила, а Ростислава не держит, это его выбор. «Хотя, – добавила дылда, зардевшись, как рябина в сентябре, – Ваш сын мне очень нравится». Нина Григорьевна задохнулась.

– И как себе ЭТО представляешь? – спросила она дрожащим голосом. Дылда как ни в чем не бывало заявила, что Ростик сделал ей предложение, а Валерий, мол, даст развод. Как поняла Нина Григорьевна, Валерием звали обманутого супруга.

– Дайте нам попробовать, – попросила дылда без тени агрессии. – Мы любим друг друга. Что надо еще?

Нина покинула общежитие в смятении, успев мимоходом подметить, что квартирка чисто прибрана, а из кухни тянет будоражащим ноздри запахом приготавливаемого на плите борща. «Или голубцов», – заключила она, подумав, что дылда хотя бы не неряха. Нина миновала холл, и в рассеянности побрела вдоль аллеи. Она не прошла и тридцати метров, как нос к носу столкнулась с Ростиком.

– Здравствуй, мама, – тихо проговорил сын. Нина вздрогнула, как от удара, и от неожиданности широко открыла глаза. Вот так, только вчера жили под одной крышей, деля радости и невзгоды (так, по крайней полагала она), а теперь встретились, словно двое прохожих.

– У нас была? – Ростик смотрел настороженно.

Нина Григорьевна кивнула.

– Зачем?

– Познакомиться хотела, – мрачно сказала Нина, здорово огорченная этим «у нас».

– Познакомились? – даже не с тревогой, а скорее с усталостью спросил Ростик, и погасшая, было, ярость вспыхнула с новой силой. Щеки, по обыкновению, пошли пятнами. Нина глотнула побольше воздуха, собираясь выложить Ростиславу все: помянуть его непутевого бессовестного отца, породившего не менее бестолкового сына, покупающегося на первую же встречную юбку. Досталось бы, естественно, и Ольге, но Ростик взял ее под руку и сказал тихо, но твердо:

– Не говори ничего такого, о чем потом придется жалеть.

– Какого такого? – она опешила:

– Ты сама знаешь.

Нина отступила на шаг:

– На что же вы жить собираетесь? – спросила она уже без вызова, не то, чтобы капитулировав, а, скорее, поменяв тактику.

– На стипендии…

Нина поджала губы.

– …и, я буду подрабатывать.

– Интересно, кем?

– Грузчиком на овощной базе. Там за тонну до рубля платят.

– Грузчиком?! С твоим-то здоровьем?!

– Мама, прекрати.

– Что прекрати?! – взвилась Нина, но сразу осеклась. – «И что мне прикажете предпринять? Кормить его дурацкую семью, которая развалится не сегодня, так завтра? Это какое-то безумие!»

– Я справлюсь, – обнадежил Ростик.

«Если надумаешь эту блажь поддерживать, так уж будь последовательной – посели их в своей квартире. Тем более, что она, между прочим, и его».

«Вот! – вспыхнуло у нее. – Дура я дура! Сразу не сообразила! Каланча чертова к прописке подбирается. Нашла тютю с квартирой на Прорезной, и вперед! Ну уж нет, дудки. Только через мой труп». – Решение было окончательным и обжалованию не подлежало.

– Ну, я пойду? – спросил Ростик, выведя Нину Григорьевну из задумчивости и больно ранив в самое сердце. Она стиснула зубы.

– Тогда, пока?

Глядя, как сын уходит, она запаниковала, как же остановить, и выкрикнула совсем неподходящее:

– А как ты в глаза ее мужу посмотришь, когда он из армии воротится?

Ростик прибавил шагу. Очевидно, у него не было ответа. Или он не хотел продолжать.

– Он тебя прибьет! – крикнула напоследок Нина.

Ростик так и не оглянулся. Дождавшись, чтобы он скрылся в дверях, Нина поплелась восвояси.

«И месяца вместе не проживут», – как заклинание твердила она, и, пока добиралась домой, почти успокоилась.