Буровому не понравилось то, что я расплакалась во время минета. Надо держать себя в руках, иначе он прекратит мои мучения своей адской дубиной, но обречет на худшие. Вышвырнет за ненадобностью обратно в тюрьму. А мне нужно задержаться возле него. Вымолить помощь.
Движения мужчины стали быстрее. Громкие шлепки и удары его бедер по моей попе оглушали. Герман задышал громче. Ему процесс начал доставлять удовольствие. Потому что на выдохе добавилась глухая интонация скупых стонов.
Я жмурилась до красных кругов перед глазами. Не сдержала очередной всхлип.
Мощный орган таранил меня до матки. Выбивал из меня всю спесь и дерзость. Все протесты. Окончательно доламывал мою гордость.
Уничтожал всю мою вольную сущность, делая меня покорной рабыней жестокого господина.
В очередном толчке я почувствовала, как Герман замер внутри и тонкий латекс презерватива начал наполняться спермой. Окончательно растягивая все мои внутренние мышцы. До предела. Казалось, еще милиметр и я лопну. Тресну по швам.
Наконец, экзекуция прекратилась. Я облегченно выдохнула, когда здоровый член покинул истерзанное влагалище.
Да уж, папочка, ты во всем был прав. Не стоило мне выходить замуж за Эрика. Доверять ему и друзьям. И сейчас я кровавыми слезами рассчитывалась за свою наивность и беспечность.
Я медленно разогнулась. Опустошение в теле. В душе. Словно я выпотрошенная оболочка самой себя. Я перевела дыхание и заправила сбившиеся пряди за уши.
Не оборачиваясь, смотрела внимательно на стену перед собой. Разглядывала ровные швы обоев. Чистые светлые занавеси. Блистательную поверхность стеклянного стола. Окружающий лоск и чистота давили меня своей идеальностью. Я против всего, любой мелочи в этом роскошном особняке, стала чувствовать себя грязной. Использованной и порочной. И при этом мне еще предстояло вымолить у сурового молчаливого мужика свою свободу. Упросить помочь мне. Отмазать от тюрьмы...
Дверь в ванную захлопнулась. Звук льющейся воды приглушенно проникал в спальню. Герман ушел привести себя в порядок.
Я стояла нешевелясь обнаженная на том же месте.
Когда он вернулся в комнату, чуть вздрогнула и проморгала морок.
- Иди в душ. Потом ложимся спать,- более спокойным голосом сказал мужчина.
Подсознательно я боялась, что он начнет издеваться и насмехаться надо мной. Скажет - Я ведь говорил! Сама приползешь и упадешь мне в ноги...
Но Буровой был молчалив и сдержан. Никак не комментировал мой затравленный вид, не акцентировал внимание на моем сломленном состоянии. И, честно, я была этому рада. Потому что скажи он сейчас хоть одно слово, задай хоть один неуместный вопрос, мой болючий нарыв в душе прорвался б затяжной истерикой.
Я лишь кивнула и поплелась к ванной. Смотрела в пол, когда проходила мимо него.
Я снова тщательно драила кожу мочалкой. Так, будто следы позора возможно смыть. Попыталась заплакать, чтоб снять железобетонный груз с души. Но у меня ничего не вышло. Слезы больше не хотели литься и облегчать мои обиды.
Я вылезла из душа, огляделась. Герман забрал второе полотенце.
Как была мокрая вошла в спальню. В зеркало старалась даже случайно не глянуть, чтоб еще больше не огорчиться.
Буровой переоделся в серую футболку и легкие домашние брюки. Расслабленно лежал на кровати, заложив накаченные бугристые ручища за голову. Глаза киборга были плотно закрыты.
Его точно ничего не волнует. Получил, что хотел, и просто лег спать.
Моя кожа покрылась пупырышками от холода. Я мокрая подбежала к полотенцу, что все также белой кляксой валялось на полу. Быстро обтерлась им.
- В шкафу есть вещи для тебя. Переоденься,- его ровный голос в тишине заставил вздрогнуть. Оказывается, он еще не спал.
Я открыла массивные дубовые створки. И удивленно округлила глаза. Несколько полок в шкафу были заполнены женской одеждой. Новой, с бирками. Неужели для меня?! Герман подготовился к моему приезду заранее. Он был уверен, что я приму его предложение. Небось еще удивился, что я целых три дня продержалась!
Я вытащила наугад футболку и легкие брюки. Все вещи черные. Унылые. Но их приятный запах чистоты и новизны, гладкие отутюженные ткани приятно обласкали мое тело.
Я еще раз тщательно просушила волосы полотенцем и повесила его на спинку стула.
- Убери за собой. И старайся не разбрасывать вещи,- снова прокомментировал мое поведение Герман.
Я оглянулась по комнате и заметила, что свои брюки и пиджак он повесил на вешалку в шкаф. Вероятно, он относится к типу сумасшедших чистоплюев. Тех, кого даже косо сложенное полотенце раздражает.
Да уж, жизнь с ним будет напоминать казармы с четкой дисциплиной.
Невольно вспомнился наш медовый месяц с Эриком. Мы вообще забросали весь пол номера своими трусами - майками, и совсем не парились на этот счет.
Я отнесла полотенце в ванную и аккуратно повесила его на сушилку.
Вернулась к кровати. Нерешительно замерла.
- Ложись спать,- не открывая глаз проговорил Буровой.
Я медленно залезла под одеяло. Стараясь совершать как можно меньше ненужных движений. Властная аура жесткого мужчины подавляла. Я в его присутствии даже дышать лишний раз боялась.
