Обычно он грубо и быстро драл меня. Всегда со спины. Или раком или боком. Просто трахал.
А сейчас то что происходило стало нашим откровением.
Занятием любовью...
- Девочка моя,- очень тихо шептал генерал между поцелуями, но я его слышала.
От переизбытка чувств, от того, что все происходящее ломало мое восприятие этого мужчины, голова шла кругом.
Я обхватила ногами его талию. Подалась сильнее навстречу. Мы двигались в унисон наших гулких ударов сердец.
Я задыхалась от наполненности этим огромным мужчиной. Герман обволок меня собой. Подмял и впечатал в свое тело, накрыл мускулистыми руками. Постоянно без остановки целовал мое лицо и губы.
Темп его движений во мне нарастал. Пошлые хлесткие шлепки звучали с каждым ударом его члена во мне. Мое лоно вбирало массивный орган с радостным хлюпаньем. А я царапала его твердые плечи, задыхаясь от невозможности всего происходящего. Впивалась ногтями в упругую кожу мужчины каждый раз, когда его молот вбивался вглубь.
И я уже точно ощущала, что сейчас смогу впервые испытать оргазм в сексе с Германом.
Он как почувствовал, что я дрожу и уже на грани. Что осталось совсем чуть чуть и свершится необратимое. Я сорвусь в бездну наслаждения. Греховного и порочного, но сейчас точно правильного.
Его пальцы умело приласкали клитор... и все!
Возбуждение достигло пика. Я разлетелась на миллионы искр. Целый фонтан. Фейерверк.
Все закружилось в ярких всполохах. Тело скручивало и подбрасывало. Такого шедеврального оргазма я не могла вспомнить даже с Эриком.
От мышечных спазмов и грандиозной волны эйфории, я не контролировала больше себя. С силой прикусила нижнюю губу Германа. И острый металлический привкус крови стал символом моего первого оргазма под Буровым.
Мужчина замер и вторгся глубже. Его член в моем лоне напрягся, и я почувствовала, как он тоже начал пульсировать и кончать. Сперма заполнила мое лоно. Вытекала на бедра. Липкая и влажная, смешалась с моими соками. И только мысль о том, что мы не предохранялись и могут быть серьезные последствия у этого незащищенного секса, немного омрачала мое восторженное состояние.
Мы лежали долго вместе. Герман гладил мое лицо и смотрел на меня все еще мутным взглядом. Чуть хмурился о чем то раздумывая. Затем склонялся ниже и снова целовал меня.
Впервые рядом с ним тишина не казалась угнетающей и навящевой. Мы словно обменивались своими мыслями на энергетическом уровне. Ментальном. Духовном.
Его член не выскальзывая из меня снова наполнялся мощью. Креп от каждого следующего поцелуя. Подрагивал и требовал, чтоб мы повторили то, что ему так понравилось.
Эта ночь была переполнена нашими стонами. Откровенными признаниями тел. Бесчисленными оргазмами. Мы свалились измученные и удовлетворенные под самое утро. Казалось, что спермы во мне стало больше крови. Я пропиталась вся Буровым. Словно извалялась в нем с ног до головы. В его вкусе, запахе. Прониклась его ненасытной жаждой. Каждый следующий раз отдавалась, словно впервые и даже самоотверженней. А Герман брал меня все смелее и настырнее. Жестче и с огоньком. Настоящим пламенем, которое неожиданно возникло в скупой ледяной душе мужчины.
Стоило коснуться головой подушки, как я провалилась в глубокий сон. Долгожданный отдых. И я точно помню, что засыпала с улыбкой на устах. В стальных объятиях ожившего киборга. И печати его жадных поцелуев алели на каждом сантиметре моего тела...
Этим утром генерал пожалел меня и не будил в семь утра на пробежку. Но даже сквозь сон я почувствовала, как отпружинил матрас, услышала звук воды в душе, как хлопнула дверь в комнату.
Я притихла и не шевелилась. Очень не хотелось вставать из теплой постели после безумной ночи полной разврата и греха. Вспоминая теперь которую, у меня шевелились от стыда волосы на голове и одновременно алели щеки от желания повторить все это. И не раз...
Я проснулась ближе к обеду. Половина кровати на которой спал Герман остыла и его запах улетучился. Но за ночь я успела впитать его в кровь. Поэтому четко помнила и могла воскресить мысленно каждую молекулу его аромата. Такого дикого и животного, истинно мужского, что невольно возбуждение сново сводило низ живота тянущими спазмами.
Лидия Ивановна накрыла мне обед на кухне и довольно разглядывала мой поэтически растрепанный вид в черном спортивном костюме. И хоть я и приняла душ и привела себя тщательно в порядок, отмыть глаза от счастливого сытого блеска мне так и не удалось. И, конечно, мой довольный и доброжелательный вид не скрылся от пытливого взгляда домработницы.
После еды мы с ней пошли на клумбу за домом. Надели прорезиненные перчатки и взяли секаторы. Наша цель была прорядить заросшие кусты чайной розы. Заодно и нарезать несколько букетов для украшения дома.
Солнечные лучи ласкали мою кожу. Находиться на свежем хвойном воздухе было настоящим блаженством. Я постоянно улыбалась и ловила себя на мысли, что выгляжу в глазах домработницы настоящей дурехой. Мечтательницей.
Но я ничего не могла поделать с распирающим меня чувством радости и ликования. С возникшей в теле бодростью.
