Расплата за гордость полностью

– Ты когда-нибудь летал? Во сне, я имею в виду. – Девушка изогнулась, чтобы взглянуть на лицо мужчины, и увидела его мягкую улыбку. Затем она снова поудобнее устроилась в его объятьях и продолжила: – Мне в детстве часто снились сны, что я летаю в небе, свободная как птица. Светило яркое солнце и было так хорошо! Тебе снились такие сны?

Он отрицательно покачал головой, а потом прижал ее голову к своей груди и поцеловал рыжеволосую макушку. Нет, ему никогда не снились полеты, лишь падения вниз, от которых он просыпался весь в поту, с колотящимся сердцем. В свое время он завидовал тем, кто рассказывал о захватывающих полетах во сне, но не теперь…

Теперь у него была Фиона, и он чувствовал, как его сердце наполняется легкостью и душа наслаждается полетом наяву. Ему было достаточно для этого посмотреть в ее фиалковые глаза.

– Адриано Мазетти, вы слушаете, что я вам говорю? – Фиона шаловливо потянула его за руку, выводя из задумчивости. – Когда мы встретимся снова?

– Через три дня, когда я привезу твоего отца на ферму.

– Это же почти вечность! – протянула она.

– Ничего, – сказал Адриано. – Зато я приготовил для тебя сюрприз.

Три дня спустя он стоял, одергивая черный пиджак, в приемной мистера Барнса. Один вид этого помещения мог кого угодно повергнуть в трепет. Стены были обиты деревом, а на них красовались картины в дорогих рамках, подлинники, а не копии. Копий бы мистер Барнс не потерпел. В приемной владельца престижной адвокатской компании все должно было говорить о надежности и состоятельности, чтобы обеспечить уверенность клиентов в том, что все их проблемы будут разрешены именно здесь, за соответствующую плату, разумеется.

Адриано сделал несколько шагов по пушистому ковру. Что сейчас делает Фиона? Должно быть, чистит лошадей или болтает со своим ненаглядным Пройдохой.

Мысль о девушке заставила его улыбнуться. Он пройдет через это испытание ради нее, но так будет не всегда. Он знал это. Стоять перед Джеймсом Барнсом и чувствовать себя нищим, которого почтил своим вниманием высокородный лорд… Нет, все изменится. Ему было всего двадцать два, и, возможно, путь будет долгим, но все изменится.

– Мазетти, мальчик, что тебя привело ко мне? Что-нибудь с машиной?

Джеймс Барнс стоял в дверях своего роскошного кабинета и снисходительно смотрел на молодого человека.

Адриано давно уже не считал себя мальчиком, поэтому он скрипнул зубами и призвал на помощь все свое самообладание, чтобы не ответить словами, о которых он будет потом жалеть всю жизнь.

– Нет, с машиной все в порядке. Можно мне поговорить с вами по личному вопросу, мистер Барнс?

– Что, сейчас? А это не может подождать?

Джеймс нетерпеливо щелкнул языком и посмотрел на непреклонное выражение смуглого лица Адриано с раздражением. Наконец он принял решение и впустил молодого человека в кабинет.

– Если ты пришел по поводу повышения жалованья, то ты зря теряешь время, мальчик. Я и так в качестве услуги твоему отцу взял тебя на эту работу.

– Нет, сэр. Я пришел не для того, чтобы просить прибавки к зарплате. Я хочу попросить вас о другом.

Адриано изо всех сил старался сохранять самообладание, но каждый мускул его тела был напряжен.

Джеймс Барнс сузил глаза.

– Я надеюсь, ты не собираешься просить у меня денег в долг, потому что я могу сразу же сказать тебе, что ответом будет твердое «нет». У меня нет привычки вытаскивать кого бы то ни было из долговых ям.

– Я пришел сюда не из-за денег.

– Так в чем же дело? Послушай, Адриано, говори быстрей, что тебе нужно, и уходи. У меня через пять минут важное совещание, и я не могу тратить свое время на дела помощника шоферов.

Похоже, Джеймс Барнс был не в духе. Но отступать поздно. Ладно, он скажет все сейчас.

Вот только уничижительные слова про помощника шофера Адриано никогда не забудет. Он откашлялся, набрал в грудь воздуха и сказал то, что сначала намеревался сказать после некоторого вступления:

– Я пришел просить руки вашей дочери.

Я пришел сказать вам, что я с другой планеты. Я пришел сказать, что я незаконнорожденный сын Папы Римского… Адриано посмотрел на ошеломленное лицо мистера Барнса и понял, что любое из этих невероятных сообщений не произвело бы на него большего впечатления, чем сказанное им только что.

– Я знаю, что ваше мнение очень важно для Фионы, поэтому я бы очень хотел получить ваше благословение.

В душе у него ничто не дрожало, пока он пристально смотрел на пожилого мужчину, застывшего в кожаном кресле. Может быть, Адриано и был молод, но его жизнь не была легкой прогулкой, и она научила его справляться со многими вещами. И он нисколько не боялся Джеймса Барнса, напыщенного сноба, который с первой минуты их знакомства показал ему, что Адриано – не более чем пыль под его дорогими ботинками.

– Я люблю вашу дочь, и хотя я понимаю, что в настоящий момент не могу предложить ей многого, но я уверяю вас…