«…У оконца на грубо сколоченном столе лежали исклеванные сорокой ломти хлеба и крупно нарезанные куски колбасы. Рядом стояла ополовиненная поллитровка… А на грязном полу, зажав в руке нож и уставив в потолок остекленевшие глаза, лежал мужчина… на левой стороне груди запеклось бурое пятно крови…» В новой повести М. Черненка «Расплата за ложь» читатель вновь встретится с районным прокурором Антоном Бирюковым.
Воскресное августовское утро выдалось на загляденье ясным и умиротворенно тихим. Белесая пелена тумана, застилавшая с вечера деревенскую улицу, после восхода солнца разом исчезла, оставив на траве обильную росу. Накануне несколько дней кряду прошли грибные дожди, и сельский участковый милиции Александр Двораковский, бреясь у распахнутого окна, подумал, что по случаю выходного надо бы побродить с лукошком за околицей, где в березовом подлеске наверняка появились ядреные груздочки. Осуществить эту задумку помешала запиликавшая трубка мобильного телефона. Участковый, выключив электробритву, ответил на вызов и услышал знакомый голос фермера из соседней деревни Веселая Грива Андрея Монетова:
– Саня, ты можешь ко мне сейчас подъехать?
– Срочно? – уточнил Двораковский.
– Желательно побыстрее.
– Что у тебя случилось?
– Магазин райпо обворовали.
– Чего там воровать? Насколько я знаю, эта коопторговская лавка давно в Веселой Гриве не функционирует. Селянам и твоего магазина за глаза хватает.
– Конкуренция. Понимаешь, чтобы не искушать выпивох, я перед уборочной страдой прекратил продажу алкогольных напитков. Райповские мудрецы воспользовались моментом. Завезли в свой магазин фургон спиртного и вместо ушедшей на пенсию продавщицы тети Дуси прислали из райцентра Клаудию Шиффер…
– Кого?!
– Местные школьники так окрестили Клавку Шиферову.
– Шиферова… Игривая блондинка с параметрами популярной фотомодели?
– Да. Твоя землячка, из Березовки.
– Знаю. Когда заканчивал школу, Клава в шестом классе училась и отчаянно строила голубые глазки старшеклассникам.
– Она и теперь напропалую стреляет озорными глазами.
– В районную милицию не звонил?
– Нет, решил сначала тебе сообщить… – в трубке послышался глубокий вздох. – Тут у меня еще одно чэпэ.
– Какое?
– Рассказывать долго. Короче, Саня, приезжай.
– Ладно, Андрей. Сейчас позавтракаю на скорую руку и оседлаю мотоцикл.
Торопливо перекусив, Двораковский надел летнюю форменную рубаху с погонами старшего лейтенанта милиции и фуражку с эмблемой двуглавого российского орла. На крыльце впопыхах чуть не столкнулся с женой, которая несла в избу подойник парного молока.
– Выходной день, а ты спозаранку в форму нарядился, – удивленно сказала она.
– В Веселой Гриве кража. Надо по горячему следу разобраться.
– Опять двадцать пять! Откуда там воры взялись. Там же, считай, одни пенсионеры живут.
– Халявной наживе все возрасты покорны, – шутливо ответил участковый.
– Вот досада… Хотела сегодня уговорить тебя сходить в лес за груздями.
– Сам, Оленька, такой замысел имел, да… Служба есть служба. Кстати, Оль, ты Клаву Шиферову помнишь?
– Еще бы! В начальных классах за одной партой с ней сидела.
– Как она, на твой взгляд?
– Училась неплохо.
– А вообще?…
– Хвастунья. Точнее сказать, бесшабашная оптимистка.
– Давно ее видела?
– Месяца два назад, когда в райцентр за туфлями ездила. Случайно зашла в роскошное кафе «Русалочка» и ахнула. Клава в белом брючном костюме «Армани», словно артистка, покуривает сигарету за стойкой бара и коктейли готовит. Увидев меня, обрадовалась. Между делом битый час мне рассказывала, кому живется весело, вольготно на Руси.
– Она же после школы, кажется, в Новосибирск уезжала.
– Да, уезжала. Окончила там курсы модных парикмахеров, но по специальности работать не стала.
– Почему?
– Говорит, рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше.
– Не замужем?
– С ее слов, в Новосибирске пару раз выходила неофициально за преуспевающих бизнесменов, да неудачно. Измученные погоней за большими деньгами богачи оказались «недееспособными мужиками». Ты что это, милый, заинтересовался Клавочкой?
– В Веселой Гриве райповский магазин, где она работает продавцом, обворовали.
– Странно… Клава всегда брезгливо морщилась при разговоре о деревенской жизни, хотя родилась и выросла здесь. Какая нелегкая загнала ее в Веселую Гриву?
– Разберусь – отвечу на твой вопрос.
От Березовки, где жил участковый, до Веселой Гривы по проселочной дороге было около пяти километров. Основанная переселенцами в годы Столыпинской аграрной реформы деревня по сибирскому обычаю вытянулась одной улицей вдоль высокого берега небольшой запруженной речки. Первым, кого увидел участковый, въезжая на мотоцикле в деревню, был восьмидесятилетний Евлампий Огоньков. Возле почерневшего от времени пятистенного дома с резными оконными наличниками и красной ветеранской звездочкой на тесовых воротах сухощавый жилистый старик, посапывая короткой трубкой-носогрейкой, поправлял седло на понуро стоявшем мерине. Подвернув к нему, участковый заглушил мотоцикл. Поздоровавшись, спросил:
– Куда, Евлампий Сидорович, спозаранку коня седлаешь?
Огоньков вынул изо рта чадящую самосадом трубку:
– Здорово, Сашок. Андрюха Монетов уговорил частное стадо попасти.
– Моложе тебя пастуха не нашлось?
– Пастухом мы вскладчину Кузьму Сумеркина наняли, да у Кузи седни ОРЗ…
– Летом простудился?
