Смерть идет за ней следом, не щадя людей, которые оказывают ей помощь. Чтобы выжить, ей приходится стать сыщиком и зверем, познать, что не всякий друг — надежен, не всякий преступник — враг… А все началось весенним утром, когда молодая мать — одиночка Аллочка нашла в луже дорогой бумажник с тысячей баксов и небольшой металлической платой…
«Мы не знаем, сколько продлится наша любовь, как не знаем, сколько продлится наша жизнь».
С утра зарядил нудный дождь. Вот тебе и весна! Когда такая погода, тут уж не до хорошего настроения. А если все трещит по швам, то вообще…
«Нужно где-то раздобыть денег. Если завтра не заплачу за садик, Стаське откажут в месте. И сапоги текут. Надо же было еще и дождю этому пойти!» — Алка с тоской смотрела на хмурящееся небо.
Она собралась переходить дорогу, когда какой-то лихач на бешеной скорости врезался в самый центр лужи, через которую ей предстояло еще переправиться. Брызги оросили ее лицо, и живительной эту влагу можно было назвать с очень большой натяжкой.
— Нормально! Что дальше? Денек лучше некуда. Куда же здесь наступать, — ворчала Алла, нацеливаясь на единственный кирпич, торчавший в середине лужи. Поставив одну ногу, она совсем было собралась прыгнуть на сухой участок, но определенно что-то сегодня было не то с координацией движений, потому что каблучок упрямо пополз с кирпича и вторая нога благополучно зачерпнула водички по самую щиколотку, попутно поддев что-то со дна этого, с позволения сказать, озерца. — Так, а это что ж такое, — чуть не со слезами пробормотала Алла.
На краю лужи лежал мужской бумажник! Самый настоящий бумажник. Опасливо озираясь, она нагнулась, подхватила находку и кинула в пакет.
— Потом рассмотрю, вдруг ребята шутят, — но против обыкновения рядом никого не было и в кустах никто не хихикал, только алкаш ходил кругами и собирал бутылки. — Надо лететь, а то опоздаю да нарвусь еще на недовольный взгляд начальника.
Рабочий день подходил к концу. Это был самый длинный день за последнее время. Находка жгла каленым железом, любопытство распирало аж до головной боли: «Скорей бы домой».
Закрыв квартиру на замок, еле успев сбросить сырые сапоги, Аллочка кинулась на кухню, вытрясла содержимое пакета на кухонный стол и принялась с пристрастием рассматривать.
— Так… портмоне кожаное, по всей видимости, дорогое, если, полежав в луже, почти не пострадало, — приговаривая, она медленно и осторожно расстегнула его, как будто оно могло исчезнуть или взорваться — Вот это да! — прямо на нее смотрело лицо греческого бога.
Под слюдой была вставлена фотография мужчины, причем настолько красивого, что у бедной Аллочки дыхание перехватило: «Везет же некоторым!» Заглядывая поочередно во множественные отделения, она извлекла на свет божий водительские права международного класса на имя Портнова Игоря Ивановича, какие-то обрывки бумаг с номерами телефонов и внушительную пачку долларов. Не столь уж толстую, но плотненькую.
Боже ты мой! Боже ты мой! Ей хотелось скакать, летать и неизвестно что еще делать от ликования. Кинувшись пересчитывать деньги, Алла не сразу обратила внимание на плоскую железку, выскользнувшую из потайного кармашка бумажника.
«Тысяча баксов, вот привалило-то, да так можно хоть каждый день нырять в лужи, — но умом понимала, что молния дважды в одно место не ударяет. — Денежки! Как вас много, как же вы своевременно!»
Аллочка считала их, пересчитывала по нескольку раз, боясь поверить в свою удачу.
«Так, все, пора в садик за Стасом, а то на радостях и про ребенка забыла. Вот кутнем сегодня, так кутнем. Надо все быстренько убрать, чтобы малыш лишних вопросов не задавал, а то со своей любознательностью и детской непосредственностью подведет мать под монастырь, — начав прибирать стол, Алла наконец заметила то, на что до сего времени не обращала внимания. — А это что за штуковина такая?». В руках у нее была маленькая плата, во всяком случае напоминавшая таковую, 5 на 5 см, со множеством хромированных мельчайших деталек, впаянных то там то сям. «Ерунда какая-то, зачем хранить в бумажнике какую-то плату? Если только этот парень Игореша не телемастер, но, судя по прикиду и внешности на фотке, на телемастера явно не тянет, да и штука баксов просто так в бумажнике не у каждого бывает. Что-то тут не так — рассуждала она про себя. — Ладно, забегу к Сереге, этажом выше, все равно деньги где-то обменять надо, не в банк же идти. В нашем захолустье сразу все станет известно. Откуда, скажут, у Алки доллары? А Серега парень верный, да и в электронике рубит как никто, так что и про плату спрошу».
Праздничный семейный ужин подходил к концу. Стаськина рожица прямо сияла от удовольствия:
— Мамуля, ты сегодня зарплату получила?!
— Да, сыночка, получила, — Алка загрустила. Эту зарплату уже четвертый месяц задерживают, приходится перебиваться шабашками. — Ты кушай, кушай.
Мордочка сына вся была перемазана шоколадом, кремом и излучала такую радость, что у Алки сердце заныло.
— Все, милый, давай уберемся, ты поиграешь, а я к дяде Сереже поднимусь, спрошу — не починил ли наш магнитофон, хорошо?
— Хорошо, мамуль, только ты недолго, я ж без тебя не могу.
Серега открыл только на пятый звонок.
— Спишь, что ли?
