Майя дошла до края земли, чтобы собрать смех солнца, слезы луны и кровь звезд и сшить из них три великолепных платья. Но ни один, даже самый божественный наряд, не способен скрыть тьму, которая поглощает теперь девушку изнутри…Вернувшись домой, Майя обнаруживает, что ее страна находится на пороге войны. Однако ни одна война не сравнится с той, которую каждый день девушке приходится вести с самой собой. Отмеченная демоном Бандуром, Майя начинает меняться. Ее глаза полыхают красным, она теряет контроль над собственными мыслями и телом. Но хуже всего голоса, зовущие ее вернуться на проклятые острова. Но Майя ни за что не уступит демону, пока не найдет Эдана и не спасет свою страну.
Однажды у меня была мама.
Она научила меня добывать нити из коконов шелкопрядов, которых мы растили на тутовых деревьях в нашем саду, и сматывать их в пряжу. Мама терпеливо промывала тысячи коконов, а затем мы наматывали тонкие нити на деревянные катушки. Заметив, как я ловко пряду своими крошечными пальцами шелк, словно лучи лунного света, она уговорила папу взять меня в подмастерья.
– Запоминай уроки отца, – сказала мне мама, когда он дал свое согласие. – Он лучший портной в Гансуне, и если будешь усердно учиться, однажды и ты станешь лучшей в своем деле.
– Да, мама, – послушно ответила я.
Пожалуй, если бы она тогда сказала, что девушки не могут быть портными, моя история сложилась бы иначе. Но увы.
Пока мама растила моих братьев – храброго Финлея, вдумчивого Сэндо и непоседливого Кетона, – папа учил меня резать, штопать и вышивать. Он натренировал меня видеть за рамками простых форм и линий, манипулировать тенями и уравновешивать красоту структурой. Заставлял меня работать со всеми видами ткани, от грубого хлопка до роскошных шелков, чтобы я достигла мастерства и могла отличить их на ощупь. Если я пропускала хоть один стежок, папа приказывал начинать все сначала, и на своих ошибках я научилась разнице между хорошо сидящим и неподходящим нарядом. Что дырку, сделанную по неосторожности, можно зашить, но ткань не восстановить.
Без папиного обучения я бы никогда не стала императорским портным. Но именно мамина вера придала мне сил, чтобы я хотя бы попыталась испытать удачу.
По вечерам, когда наша лавочка закрывалась, мама втирала мазь в мои онемевшие пальцы.
– Папа слишком тебя нагружает.
– Я не против. Мне нравится шить.
Она приподняла мое лицо за подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза. Что бы она там ни увидела, это вызвало у нее вздох.
– Ты и вправду вся в отца. Ладно, но запомни: портняжное дело не только ремесло, но и искусство. Сядь у окна, ощути свет, понаблюдай за облаками и птицами. – Мама замолчала, глядя за мое плечо на выкройки, которые я вырезала весь день. – И не забывай получать от этого удовольствие, Майя. Сшей что-нибудь и для себя.
– Но мне ничего не нужно.
Мама задумчиво наклонила голову. Поменяв догоревшие благовонные палочки у нашего семейного алтаря, взяла одну из трех статуэток Аманы, стоявших в ряд. Вырезали их без особой филигранности, лица и платья выгорели на солнце.
– Почему бы тебе не сшить три платья для нашей богини-матери?
У меня округлились глаза.
– Мама, я не могу! Они должны быть…
– …Самыми прекрасными платьями в мире, – закончила она за меня. Затем взъерошила мне волосы и чмокнула в лоб. – Я помогу тебе. Мы придумаем их вместе.
Я уткнулась лицом в ее грудь и так крепко обняла, что у нее из горла вырвался звонкий смешок, подобный мягким звукам цимбал.
Я бы все отдала, чтобы снова услышать этот смех. Чтобы увидеть маму еще раз, коснуться ее лица и расчесать пальцами копну черных волос, которые волнами упали бы ей на спину. Помнится, как бы я ни старалась, мне никогда не удавалось соткать шелк столь мягкий, как ее волосы. Еще я помню, что в детстве думала, будто веснушки на ее щеках и руках – это звезды. Мы с Кетоном сидели у мамы на коленях, и пока я пыталась их посчитать, он пытался их стереть.
А какие мама рассказывала нам истории! Это она мечтала уехать из Гансуня, чтобы жить у моря. Мама рассказывала нам сказки, которые передавались в ее семье из поколения в поколение, – о бесстрашных моряках, морских драконах и золотой рыбке, исполнявшей желания, – сказки, которые Сэндо впитывал, как губка.
Мама верила в фей и призраков, в демонов и богов. Она научила меня шить амулеты для странников, вырезать бумажную одежду, которую сжигали в знак уважения к предкам, рисовать знаки, оберегающие от злых духов. Но больше, чем во все остальное, она верила в судьбу.
– Кетон говорит, что мне не суждено стать портным, как папа, – хныкала я, расплакавшись из-за жестоких слов брата. – Он говорит, что девочки могут быть только швеями, и если работать слишком много, у меня никогда не будет друзей, и ни один мальчик не захочет на мне…
– Не слушай своего брата, – перебила мама. – Он не понимает, какой у тебя дар, Майя. Пока нет. – Она вытерла мои слезы краем рукава. – Важно другое: ты сама хочешь стать портнихой?
– Да, – пропищала я. – Больше всего на свете. Но я не хочу быть одинокой!
– И не будешь, – пообещала она. – Это не твоя судьба. Портные связаны с судьбой больше всех остальных. Знаешь, почему?
Я задумалась.
– Папа говорит, что с каждым стежком его работа оживает.
– Да, но это еще не все. Портняжное ремесло уважают даже боги. В нем есть что-то волшебное. Даже обыкновенная нить обладает большой силой.
– Силой?
– Я рассказывала тебе о нити судьбы?
Я покачала головой.
– Каждый человек связан с кем-то – с тем, кому предназначено быть с нами и делать нас счастливыми. Я связана с папой.
Я осмотрела свои запястья и щиколотки.
– Я не вижу никакой нити.
