Шофер молча кивнул и, крепко взяв меня обеими руками, придвинул вплотную к статуе. Рубашку с меня он снимать не стал, а только расстегнул оба рукава и, подняв, заботливо привязал их к плечам. И пока он ходил вокруг постамента, обматывая меня веревкой, я, закрыв глаза, лихорадочно пытался придумать хоть что-нибудь, что могло бы меня спасти.
Потом шофер остановился, и я, приоткрыв веки, увидел, как он поднимает с земли угрожающе позвякивавший механизм. Бережно держа свои железки в согнутой руке, он подошел, ко мне, распутывая какую-то проволочку, и принялся прикреплять машинку к моему правому предплечью. Теперь я понимал, что это такое. Щипчики, постоянно двигаясь вперед-назад вокруг предплечья, опускались на тело и, захватив кожу, сильно сдавливали и скручивали ее. Боль от пытки должна была быть невыносимой, но внутренние органы при этом не страдали.
Смотреть на машинку было невмоготу, и я отвернул лицо. Меня никогда не пытали, но кое-что о пытках я слышал. Больше всего я боялся, что мне не хватит мужества и я совершу что-нибудь постыдное. Последние три месяца сильно изменили меня. Раньше я бы, наверное, так не переживал.
- А иголки под ногти вы загонять не пробовали? - стараясь казаться невозмутимым, спросил я у Чары. - Или раскаленным свинцом капать?
- Полиция использует только гуманные методы, серьезный рик советник, объяснил Чара. - Даже к таким негодяям, как ты.
- Ничего, - сказал я. - Главное - начать. Скоро ты и до этого докатишься.
- Что-то ты разболтался, - раздраженно заметил Кора. - Долго еще ждать?! последнее относилось к шоферу.
Шофер шагнул в сторону, давая возможность оценить его работу. И едва он отошел, как меня осенило. Словно плеснули вдруг водой на мутное стекло - и взмыло, бешено играя всеми своими красками, ясное и единственно возможное решение. Я понял, как мог не только выбраться из-под удара, но и полностью овладеть ситуацией. Когда шофер закреплял на моей руке машинку, я должен был поймать его взгляд и мгновенно войти в него. Именно в шофера, поскольку он был обслугой и давно привык подчиняться. С Чарой или с Корой этот номер не прошел бы, а вот с шофером наверняка бы вышло. А уж подчинив себе шофера, я бы заставил его напасть на моих мучителей. Правда, он был без оружия, но я бы что-нибудь придумал. К сожалению, теперь было поздно. Слишком поздно. Мой рейс ушел без меня.
Я почувствовал, как судорожно сжалось горло и губы свело от отчаяния. Однако я сдержался, хоть очень хотелось как-нибудь выплеснуть переполнявшие меня бессильную ярость и злость на самого себя.
"Еще не вечер, - повторял я себе, стиснув челюсти. - Спокойно, три нашивки. Возьми себя в руки. Еще есть время. Не все потеряно. У тебя обязательно будет ход. Ты только потерпи".
- Ну как? - спросил у меня Чара, поднимаясь и волоча за собой стул, чтобы пересесть поближе. - Может, обойдемся без этого?
- Ты еще пожалеешь, - объявил я ему. - Но будет поздно.
- Ну, как хочешь. - Чара потерся подбородком о плечо. - Эй, Кора!
Мгновенно выросший передо мной Кора злобно ухмыльнулся и перевел на приборе какой-то рычажок. Машинка зажужжала и тронулась в путь. На мгновение я почувствовал озноб, а потом меня бросило в жар. Не в силах отвести глаз, я следил, как опускаются ее щипчики. Потом мою руку пронзила острая боль, и я, не сдержавшись, дернулся.
- Итак, - начал Чара. - На кого ты работаешь?
- На себя, - ответил я сквозь сжатые от боли зубы. - Только постояльцев вот нет.
- Не играй дурака, советник, - злобно сказал Чара. - А от следаков отрываться тебя в школе учили?
- От каких следаков? - я изобразил недоумение.
- От простых! - встрял Кора. - Отвечай, когда спрашивают!
Я поморщился. Пытать они тоже не умели. Харрач, который побывал в плену в Дите, рассказывал, что делали с ним опущенные. У Харрача стоял блок, но опущенные не могли этого знать. Когда у них кончился фиродинал, Харрача стали жечь бластерами, отдирать корку и сыпать в язвы соль, а потом, увидев, что это не действует, принялись отпиливать ржавой ножовкой пальцы. Они делали это несколько часов, постоянно приводя его в сознание и продолжая отчленять фалангу за фалангой. Больше всего его потрясло, что они специально выбрали ржавую ножовку.
- Куда ты таскаешься по ночам?! - продолжал наседать Чара.
- Как куда? - презрительно удивился я. - Туда же, куда и все. К женщинам.
- Адреса!
- Я их что, помню?
- И даже вчерашний?
- Вчерашний помню. Втиральня ачи.
Я не боялся подставить Ракш. Чара упомянул о моих связях с "тенями" и не сказал ничего о стрельбе в доках. Это означало, что его глаза во втиральне ачи видели недалеко.
- А ты знаешь, что втиральня ачи - виварий "теней" Северо-Запада?
Машинка продолжала методично работать.
- Это - за моим горизонтом.
- И к кому ты туда ходил?
- К Ракш. Слыхал о такой? По выражению лица Чары я понял, что он до сих пор не догадывался о моей склейке с Ракш.
- К королеве? - вырвалось у него.
- А что? Я ее не стою? Чара пожевал губами.
- Ну а зачем ты тянул у дворцовых электриков, кто ездил на Лайлес?
