Папа говорит, что у каждого есть история, которую стоит рассказать. Большинство из них начинают много лет назад, после того как взорвалась вторая бомба, обнаружив смертельную заразу, разделившую население на чистых, зараженных и разъяренных. Многие рассказывают о моменте, когда мы восстали из пепла и начали заново. Другие рассказывают о том дне, когда мы построили стену, чтобы не допустить их. Для некоторых они не более чем оставленные следы — простое имя, вырезанное на узловатой коре можжевелового дерева. Моя история начинается с мальчика. Немой с другой стороны стены, известный только как Шестой, который тронул мое сердце так, как никогда не смогли бы слова, и дал мне смелость взглянуть в лицо моей самой мрачной правде.
— Т.С. Элиот
Введение
Дорогие читатели,
Я рискнул и написал кое-что другое. Какое-то время эта книга была у меня на заднем плане, и я решил, в промежутке между крайними сроками, попробовать. Я предупреждаю, это не легкое и увлекательное чтение. Первая половина выдержана в мрачных, гнетущих тонах, но если вы останетесь в курсе истории, я обещаю проблеск света.
Эта книга не была бы написана, если бы не удивительный талант Руэлль, чей завораживающий голос и тексты вдохновили на ряд сцен. Плейлист очень точно отражает тон истории и дополняет впечатления от чтения.
Вы можете найти плейлист для Juniper Unraveling ЗДЕСЬ — open.spotify.com/user/1222628593/playlist/78qHW8fqvY3ZjpaFu16USg
Спасибо, что читаете мои истории ?
Кери
РАСПУСКАЮЩИЙСЯ МОЖЖЕВЕЛЬНИК
Dani
— Они берут только мальчиков.
Руки моей матери дрожат, барабаня по моей коротко остриженной макушке, когда она обрезает ножницами несколько выбившихся волосков, которых ей не хватало.
— Только мальчики.
Спрашивать ее, что это значит, бессмысленно. Она больше ничего не сказала с тех пор, как час назад затащила меня и двух моих братьев и сестер в ванную, заперев за собой дверь.
Мой трехлетний брат Абель стоит на цыпочках, держа руки над раковиной, собирая выпавшие волоски в свою крошечную ладошку.
Я стараюсь не смотреть вниз, в чашу, где кучкой лежат последние из моих длинных каштановых локонов, ожидая, когда она их сожжет. Я заплачу, если сделаю это, и это только подстрекнет ее продолжать свое бормотание.
По какой-то дурацкой причине единственное, что приходит на ум, — это заколка, которую мой отец подарил мне на день рождения, он сделал ее из перьев и бечевки, и я больше не смогу закреплять ее в волосах. Он всегда привозил домой лучшие подарки из своих путешествий, посещая руины ближайших городов, где он добывал все, что не было разрушено бомбами.
Я скучаю по своему отцу.
Он бы знал, что сказать, чтобы вывести ее из-под действия этого заклинания, но он мертв. Убит Рейдерами, когда собирал еду подальше от нашего сообщества.
Группы выживших, подобные нашей, расположены в так называемых ульях. Небольшие сообщества, которые продолжают функционировать независимо с помощью имеющихся у нас ресурсов. Мой отец, который всегда был гением в навигации и географии, довольно хорошо ориентировался на местности и возглавлял экспедиции за припасами и едой, из-за чего его часто не было с нами по несколько дней.
Мне сказали, что он сражался как лев и сам сразил Разбойника, прежде чем они набросились на него, как колония огненных муравьев. По-моему, от него остались только кости. Хотя даже их Рейдеры иногда собирают в качестве трофеев.
Я знаю все это только потому, что одному из мужчин в их лагере каким-то образом удалось сбежать. Он вернулся сюда, весь в крови и укусах. Доку, конечно, пришлось его усыпить, потому что, как только они укушены, становится слишком поздно. После этого пути назад нет.
Моя мама наклоняет свечу, позволяя пламени охватывать срезанные волоски, пока они не превратятся в небольшой пожар, сдерживаемый фарфором раковины. Если не считать того, что мои волосы цепляются за раковину, она бессмысленна, так же как лампы, посудомоечная машина и телевизор, стоящие в углу гостиной. Все это реквизит, который создает впечатление нормальности. О жизни до вспышки — жизни, которую я сама не знаю, но эти легкомысленные предметы, кажется, приносят моей матери утешение.
Мой отец говорил, что когда-то они обеспечивали водой и развлечениями людей, которые жили здесь. Я нахожу это странным, учитывая, что они так тихо сидят по всему нашему дому — предметы столь же бессмысленные, как щебень на улицах.
