Ветер с гулом раскачивал длинные прибалтийские сосны. Словно стрелки маятников, они синхронно наклонялись влево-вправо.
“Бабушкины ходики с кукушкой «тик-так, тик-так», – пришло на ум неожиданное сравнение поручику Грибелю, – только стрелки десяти сажен длиной.”
Он поёжился и поднял воротник бекеши. Мороз кусал щёки, снег забивался во все щелочки одежды. Мимо него в белых балахонах[22] на лёд реки Аа скользили бойцы отряда особой важности и растворялись в снежной карусели, словно призраки. “Как саваны,” – подумал Виктор, украдкой бросая взгляд на доктора, стоявшего ближе к срезу берега. За двое суток подготовки к рейду пренебрежение, испытываемое любым военным в отношении партикулярных чинов, сменилось почти религиозным почитанием этого мистического человека непонятного происхождения, с неизвестной биографией, объёмом знаний, превышающими таковые среди выпускников академии Генштаба, и навыками, завидными для любого разведчика-пластуна. Глядя на профиль доктора, смутно угадываемый сквозь вьюжную завесь, Виктор мыслями возвращался в позавчерашний вечер, к разговору в командирском блиндаже, разделившему всю его жизнь на «до» и «после».
– Штаб восьмой армии – это абсолютно нереально, – категорично заявил Грибель, как только Распутин озвучил своё предложение. – Мы уже дважды пытались прорваться к нему в прошлом году и каждый раз уносили ноги, несолоно хлебавши. Патрули, посты, секреты под каждым кустом, а пройти надо больше двадцати вёрст. Зимой! Бездорожье! Нет, это решительно невозможно.
– Самое время проанализировать причины неудачи, чтобы попытаться ещё раз, – не смутился доктор. – Бог Троицу любит!
– И как вы, позвольте осведомиться, намерены провести незаметно к вражескому штабу полторы сотни штыков? – в словах поручика Ставского звучало столько сарказма, что из него можно было отлить статую насмешливого древнегреческого бога злословия Мома.
– Элементарно, Ватсон, – вставил доктор присказку, услышав которую Грибель решил, что прежнее место службы Жоржа – колонии или метрополия Британии. – Бойцов по пути следования можно провести в качестве военнопленных. Это исключит какую-либо тревогу у верных солдат кайзера…
Офицерская смекалка у охочих на выдумки командиров партизанского отряда отчаянно заскрипела, но на выходе слышались только возмущение и ропот.
– Сколько у вас человек, свободно владеющих немецким? – не давая опомниться, задал вопрос доктор.
– Не меньше трех десятков. Да все латыши его прекрасно знают!
– Замечательно! Те, кто знает немецкий, пойдут в форме ландвера, как конвой…
