Оба рекомендованные Чагиным матроса были сперва использованы для садовых работ в Аничковом дворце. В Царском Селе они были также назначены садовыми рабочими. Никому и в голову не могла прийти мысль, что оба матроса имели задание убить царевича.
Однажды мальчик играл в присутствии одного камердинера в дворцовом саду, где как раз оба матроса были заняты обрезкой кустов. Один из них бросился с большим ножом на маленького Алексея и ранил его в ногу. Царевич закричал. Матрос побежал. Находящийся поблизости камердинер нагнал матроса и задушил его тут же.
Второго матроса также поймали и по приказу царя без суда повесили.
Было установлено, что оба матроса попали в Царское Село по рекомендации Чагина. Этот случай до того потряс Чагина, что он покончил самоубийством, так как мысль быть заподозренным в участии в покушении на наследника была для него невыносима. Он наполнил ствол винтовки водой и выстрелил себе в рот. Его голова в буквальном смысле была разнесена на куски. Чагин оставил письмо императору, в котором изложил всю историю этого дела.
После покушения царская чета переживала страшное время. Положение Алексея было весьма опасным, и он поправлялся очень медленно. После этого родители постоянно опасались за жизнь своего сына. Они боялись новых покушений со стороны своих родственников и не смели никому его доверять. Мать почти никогда не оставляла его одного. Ее материнская любовь становилась болезненной. Царь также был сильно потрясен и не находил выхода. Этим объясняется многое в его странных поступках".
Глава 12 ЧУДО
Доктор Боткин бессилен -- Григорий Ефимович
поможет -- "Открой глаза, сын мой!" -- Было ли
"подтравливание" -- Рецепт Распутина
Доктор Боткин бессилен
Однако совершенно невозможно удержать здорового в других отношениях мальчика от занятий, которые могут вызвать небольшое кровотечение; здоровые мальчики проливают много капель крови, пусть и не за один раз, пока растут. И разумеется, случилось неизбежное. В возрасте четырех лет царевич во время игры споткнулся и упал, но в отличие от своих сверстников, которые падают, поднимаются и продолжают играть, Алексея тут же охватила сильная боль, и началось внутреннее кровотечение. Его отнесли в постель, он сильно мучился, поэтому спешно послали за доктором Боткиным, личным лекарем царской семьи. Он сделал все, что смог, но вынужден был признать, что бессилен, и даже самые действенные из имеющихся болеутоляющих средств не облегчали страдания царевича.
Александра Федоровна не отходила от постели сына ни днем, ни ночью.
Доктор Боткин также оставался в комнате больного, отлучаясь лишь на самое короткое время.
Шел третий день с момента начала приступа, а Алексею становилось все хуже. Он корчился от боли, лицо его приняло пепельный оттенок и покрылось потом.
Во дворце и в городе служили молебны за выздоровление наследника. Все было напрасно. Становилось ясно, что жизнь мальчика может спасти только чудо.
У Коковцова: "Александра Федоровна верила, что каждому дано право искать помощи от Бога там, где он может ее найти. Она искала утешения горя, которое постигло государя и ее -- неизлечимая болезнь их наследника, их единственного сына и продолжателя династии -- в чуде, доступном только Богу, там, где наука открыто бессильна..."
При этом важно иметь в виду, что Александра Федоровна, в противоположность многим другим обитательницам обоих дворов, была прекрасно образованна, имела, например, степень доктора философии Кэмбриджа. Как тут кстати слова отца: "Нужно быть на все приготовленным. И не в научном настроении духа...".
Рациональное знание не всегда может дать ответ на реальные вопросы жизни. А где кончается знание, то есть "научное настроение духа", начинается вера. И последней часто удается сделать больше и лучше.
Приведу и другое свидетельство: "Царица материалистка. В области, которую она называет "религиозной" и "духовной", -- ей нужно осязательное, видимое, телесное, человеческое. Ей необходим Распутин: без него ей не на что ноги поставить, неоткуда делать свои понятные земные дела. Ей для них нужна постоянная Божья санкция, словесная, слышимая".
Григорий Ефимович поможет
В этот момент во дворец приехала великая княгиня Анастасия. Имея доступ в комнату больного, она смогла поговорить с измученной царицей.
Анастасия предложила -- как последнее средство -- позвать во дворец моего отца: "Григорий Ефимович поможет".
Александра Федоровна несколько оживилась. Утопающий всегда хватается за соломинку: "Уверена, его молитвы помогут".
Только тогда Александра Федоровна узнала от великой княгини Анастасии о том, что отец может не только толковать Священное Писание, но и исцелять.
Замечу, что в первую встречу с царской семьей отец, по словам Симановича, "избегал хвастаться своей сверхъестественной силой". Так что Александре Федоровне и не могло придти в голову обратиться к нему за помощью в лечении царевича.