Смуглой красавице из Луизианы Тристе досталась в наследство от матери горячая испанская кровь, но законы светского общества вынуждают ее таить страстное желание любить и быть любимой. Внезапно в жизнь Тристы вторгается Блейз – мужественный искатель приключений с манерами пирата. И вскоре девушке уже безразлично – осудит ли ее свет, ославят ли ее распутницей. Отныне для нее имеет значение лишь любовь Блейза и стремление удержать в оковах страсти этого свободолюбивого, привычного к опасностям мужчину...
Моим мужчинам:
сыновьям Майку и Адаму,
и Крису – моему товарищу,
любовнику и мужу
Место, где жила Старуха, со всех сторон обступали звуки. Кваканье лягушек, пение сверчков, плеск воды, когда пирога рассекала волны или весла врезались в плотную зелень – пропитанную влагой сорную траву. Иногда дом утопал в тишине. Она накатывала отовсюду и ниоткуда, обрушиваясь на старые, полуразрушенные стены, которые и раньше-то были не очень крепки – еще тогда, когда дом был построен, то есть очень давно. Теперь большинство людей забыло Остров на болоте; а те, кто помнит, предпочитают делать вид, что забыли.
Здесь жили потомки древних пиратов и их пленниц – или представителей Старого народа, проплывавших мимо в самодельных деревянных лодках. Существовали легенды, которые передавались из поколения в поколение. Истории, которые рассказывали, глядя на угасающее пламя костра. Народные сказания – помесь баллад и небылиц. Но на болотах ни в чем нельзя быть уверенным и все возможно, если магия у тебя в крови и ты знаешь об этом. А тогда… А что тогда?
– Ты обязательно узнаешь ответы на свои вопросы, – сказала Старуха, – когда будешь готова их услышать. Не я тебе их скажу – ты сама узнаешь. Узнаешь, что такое стыд и что такое гордость, что такое печаль и что такое счастье. Чего будет больше и что в конце концов останется, зависит от тебя, и только от тебя. Это и есть волшебство и чародейство.
Болото было одновременно живым и мертвым – оно давало жизнь и приносило смерть. Его неподвижные воды страстно тосковали по илу и грязи, а слабые течения, которым изредка удавалось освободиться от удушающей хватки водных растений и зеленого мха, стремились вырваться на свободу.
– Всегда помни, чему тебя учили, мое дитя, и никогда не употребляй во зло то, чему ты научилась. Ищи единственной выгоды – понимания.
– Но что я должна понять? Пожалуйста, скажи мне – что?
– Триста![1] Триста!
– Что? Что именно я должна понять?
«Каждое человеческое существо задается одним вечным вопросом, над ним размышляю и я, особенно после того, как вижу сны о болоте. Каждый раз они слегка отличаются друг от друга. Вроде бы все то же самое и болото одно и то же, но… Но каждый раз мне говорят что-то другое, что-то новое, чтобы было, видимо, над чем поломать голову. А иногда ответ приходит сразу…»
«Нынче я совсем не чувствую себя уверенно, хотя внутренний голос говорит мне, что я буду жить. Сегодня, ровно в полдень, моя лучшая подруга Мари-Клэр выходит замуж за моего брата Фернандо, который мне вовсе не брат и которого я всегда…»
К счастью, следующее слово в моем дневнике размыто то ли слезой, то ли каплей воды. Это может быть слово «любила», а может и «ненавидела». Я думаю, что испытывала тогда оба эти чувства одновременно, не говоря уже о крайнем разочаровании в жизни, которое непременно обрушивается на тебя в шестнадцать лет, если твое сердце разбито. Однако можно ли точно сказать, кто разбил чье сердце? И имеет ли это значение? Недавно Фернандо наконец вернул мне мой многострадальный дневник – он был открыт как раз на той последней странице, что я написала. «Любовь или ненависть – никакой разницы, а? Иногда я чувствую, что это одно и то же!» Прав ли он? Если прав, я должна его ненавидеть. Произнося эти слова, он улыбнулся… Улыбкой, которая меня тогда испугала и, всплывая в памяти, продолжает пугать и теперь. Я могла прочесть в ней гнев, жестокость и… нечто большее. О Боже, нечто еще более страшное, о чем я предпочитаю не думать до тех пор, пока не смогу этому противостоять.
Я нахожусь в заключении. Меня, беспомощную узницу, удерживают четыре глухие стены, через которые не проникают никакие звуки, и окованная металлом тяжелая деревянная дверь, в которой время от времени проворачивается ключ, чтобы лишний раз напомнить мне о том, что я заперта. Меня удерживают также собственные страхи, которые даже сейчас не дают мне покоя. Мне тяжело дышать, я задыхаюсь. Мне хочется в истерике колотить кулаками по стенам. Иногда кажется, что они сдвигаются и сдавливают меня, сдавливают… Нет! Я должна сохранять спокойствие. Должна заставить себя хладнокровно мыслить. Для того чтобы выжить, следует отделить свой разум от тела. А я выживу – я обязана выжить! Хотя бы для того, чтобы поведать то, что должна была рассказать еще раньше.
«Думай, думай о прошлом! Даже о Фернандо, о том, каким он был. Помнишь?» Вздохнув, я прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза, заставляя свое сознание устремиться в прошлое, а не в будущее. Прошлое… Что именно в прошлом я действительно помню? Сначала оно возвращается ко мне обрывками, а затем мощный поток воспоминаний обрушивается на меня и едва не захлестывает с головой.
