Поль, конечно, ждала этого предложения, чего уж кривляться. Она жила на съёмной квартире, а у него была своя, хоть и в жопе мира, но вдвоём это нестрашно. Когда ты не в поиске — отношений, работы, успеха, — жить можно где угодно. А в столицу наезжала бы по делам время от времени, да и к маме поближе. Пока она соображала, Нико заметно напрягся, не привык он, чтобы женщины раздумывали так долго, и на всякий случай сдал назад:
— Хотя идея дурацкая, вдруг перегрызёмся на одной территории.
— Нет, почему же, это же здорово, я просто прикидываю по срокам — аренда у меня шестнадцатого истекает, но предупреждать надо за месяц и в порядок тут всё привести…
Он уже слегка пожалел, что начал этот разговор, а тут ещё Поль добавила:
— Тогда, наверное, на той неделе нам надо будет к маме заехать?
— Ээээ… А это ещё зачем?
— Как же, барин, вы же меня вроде как замуж зовёте, без маменькиного благословения нельзя. У вас товар, у нас купец, у вас куничка, у нас охотник…
— Не-не-не, замуж я не звал, вот не надо! Блин, рта не открой, уже женатый. — Он смеялся, но и в самом деле почувствовал нарастающее раздражение. И так выкрутила его, да ещё и дальше прогибает.
— Замуж, миленький, я за тебя и не собиралась, — Поль стало слегка обидно. — Я слишком молода для этого, а ты, увы, не мальчик.
(Нико был моложе неё на несколько лет, и они постоянно шутили, что он стареет, а она и не собирается, молода, как вампирша.)
— Но надо же маму оповестить, радость-то какая, остепенилась, переезжаю к мужику. Было бы вежливо.
— Ты и оповести, без меня.
— А чего, старушку испугался? Она тихая стала на восьмом десятке, не съест.
— Да понимаешь… — Он поискал слова, но махнул рукой и сказал как есть, не щадя: — Так-то взяла чемодан и переехала ко мне, не понравилось — разбежимся. А если я к маме приду тебя забирать, то вроде как обязательства взял, должен жить. А я не хочу обязательства. Ты ведь…
Он замялся и Поль стоило большого труда сохранить доброжелательную улыбку. Она желала дослушать до конца.
— Ты не та женщина, с которой я уверен, что всю жизнь проживу. Знаешь, бывает, что увидел и понял — она. Не, пойми правильно, мы, может, и проживём, мне с тобой хорошо очень. Но не могу гарантировать, что не встречу ту самую, единственную. Вот так увижу её и пойму, и уже не смогу, соберу вещи и уйду.
— Из своего дома-то вряд ли.
— Ну, в смысле…
— Да, я понимаю. Соберёшь мои вещи, и я уйду. Спасибо, нет, этот сценарий мне не подойдёт.
— Вот видишь, я же предупреждал.
— Так вроде как ты мне предложил, не я тебе.
— Да, но ты этого ждала!
— Котик… — Когда Поль приходила в ярость, она говорила особенно ласковым змеиным голосом. — Давай закончим на этом. Ты предложил, я отказалась. Забыли.
— То есть ты отказываешься? Ну ок. — Против всякой логики Нико почувствовал себя оскорблённым. Ишь ты, спелый сорокалетний персик не счёл его завидной партией. Ну-ну.
Постепенно к череде его претензий добавилась и вовсе странная, с которой Поль, тем не менее, не знала, как справиться. Он читал её публикации на женских сайтах, и в первое время это был повод для гордости — ого, у моей девочки пятьдесят тысяч просмотров! Нико был трогательно тщеславен, представлял её знакомым, явственно выделяя большие буквы: «Поль, Известная Писательница и Журналистка» и бывал недоволен, когда она уточняла, что пишет всего лишь книжки для девочек и колонки. Но со временем прелесть новизны прошла, и её известность, пусть и ограниченная, стала его раздражать. Теперь он изучал её тексты под лупой и неизменно находил что-нибудь оскорбительное для себя. Написала колонку про нищих юных любовников? Я, значит, ей не пара. О стареющих любовниках? Я, стало быть, уже плох в постели?
— Слушай, а зачем ты меня позоришь? — нарочито спокойным тоном начинал он. — Многие же в курсе, что у нас отношения, а ты меня импотентом выставила. Никто, конечно, не поверит, но
Слово «враги» он так выделял голосом, что было ясно — где-то за кадром идёт опасная жизнь, на него охотятся бандиты, спецслужбы и завистники, а глупая баба его подставляет.
— Котик, определись уже, в прошлой раз ты был в роли юного любовника, теперь старого, выбери что-нибудь одно, и я начну оправдываться.
— Знаешь, я боюсь, что не смогу больше с тобой. Я тебе доверял, подпустил близко, а ты цапнула, как крыса маленькая…
Первые несколько раз Поль окатывал жар от стыда и ужаса: боже, обидела его и как теперь объяснить очевидное, что описывает человеческие истории вообще, а не своих бывших и нынешних? Она огорчалась, принималась извиняться и доказывать. Но однажды уловила в глазах Нико плохо скрытое жадное ожидание, пожала плечами и отключила скайп. Он потом писал, приезжал, они мирились, но осенью всё разладилось настолько, что у них закончился секс.
