Шахматная доска, а на ней вместо фигур:маньяк, который не убивает;журналистка, скрывающая под париком не только шрамы;психотерапевт, умело манипулирующий памятью;юрист с идеальной репутацией и руками по локоть в крови;молодая семейная пара, в отношениях которой лжи больше, чем в жизнях всех остальных героев, вместе взятых.Их объединяет лишь одно – хрупкость человеческой памяти. И давняя история любви, где тридцать сребреников вновь решили судьбу человека.
© Нана Рай, текст, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023
В жизни бывают моменты, которые хочется вычеркнуть из памяти. Но в
Сейчас, сидя в мрачной зловонной комнатушке, она касается пальцами обожженной кожи на голове. Местами они натыкаются на торчащие клочья волос и глубокие порезы. Тот, кто обрил ее наголо, не слишком старался.
Но страшно не это. Страшно то, что она впервые видит эту комнату. И как ни старайся, ей не вспомнить ничего, что произошло за последние дни или недели. Ее воспоминания обрываются осенним вечером, когда она вышла с работы, намереваясь зайти в гости к сестре. Когда это было? И было ли вообще?
Она пытается встать, но ноги не держат. Все тело болит так, словно кости покрылись сетью трещин. Она судорожно вздыхает и прислоняется к стене, по которой ползет черная плесень, оставляя за собой едкие разводы. И только теперь до затуманенного сознания доходит, что это не плесень. Это слова.
Странно, что она заметила эту коробку лишь сегодня. Коробка красная, из потертого картона, пахнет пылью и затхлостью. На ощупь чуть шершавая. Обычная обувная коробка, которая лежит на верхней полке стеллажа много лет. Точнее, лежала.
Юлиана оглядывается на вход в гардеробную и облегченно выдыхает. Дверь в спальню открыта, а значит, это вовсе не замкнутое пространство полтора на полтора метра. Нечего опасаться.
– Что ты делаешь? – громкий голос мужа раздается над ухом, и от неожиданности Юлиана роняет коробку на пол.
Она испуганно оборачивается. Сердце рвется из груди, и мелкие капельки пота предательски холодят виски. А все из-за того, что Илья закрывает собой дверной проем, и стены вдруг начинают сжиматься вокруг Юлианы, как кокон бабочки, который невозможно разорвать.
– Пусти! – Она отталкивает Илью и вырывается в просторную светлую спальню.
Безликие обои, молочный паркет и шторы из воздушного шифона придают Юлиане сил. Приступ клаустрофобии проходит так же быстро, как начался.
– Хотела взять твою черную рубашку, – уже спокойнее произносит она.
– Я ее бросил в стирку.
Илья поспешно закидывает рассыпавшиеся фотографии с газетными вырезками в коробку и ставит ее обратно на верхнюю полку.
– Что это?
– Да так… Материалы по старым делам. Надо будет выбросить.
Он улыбается Юлиане, но на его лице странная печать усталости. Она подчеркивает новые морщинки, которые появились за последний год. Но, если не вглядываться, перед ней все тот же Илья. В белом махровом полотенце на бедрах он выглядит так же элегантно, как и в деловом костюме. Капельки воды скатываются по плоскому животу с мокрых волос, по цвету напоминающих жженое пшено.
– Ну, одолжи хоть белую рубашку, – Юлиана с трудом вспоминает изначальную цель.
Мысли перепрыгивают с красной коробки на клаустрофобию. С плоского живота Ильи на его голубые глаза. Она улавливает в расплывчатых воспоминаниях занятный вопрос: а когда в последний раз у них был секс?
– Может, тебе пора обновить гардероб и перестать таскать у меня одежду? – Илья с усмешкой снимает с плечиков рубашку и кидает Юлиане.
– Ты не понимаешь… Только твои вещи сидят на мне идеально.
Она вытаскивает из шкафа кремовые брюки и прикладывает к рубашке:
– Видишь? Безупречное сочетание. А теперь не мешай, я спешу.
Уже восьмой час, а в десять первые клиенты. Семейная пара, еще студенты, а уже проблемы… И зачем жениться в таком возрасте? Юлиана вышла замуж намного позже, но ее все равно не оставляет мысль, что она поступила так, лишь бы быть как все.
– … не хочешь задержаться минут на пятнадцать?
Она слышит лишь конец вопроса, очнувшись от раздумий, когда Илья губами касается ее шеи. По коже бегут мурашки, и Юлиана томно вздыхает, но когда теплая ладонь Ильи скользит под рубашку, вздрагивает. Муж замирает.
– Может, хватит? Уже месяц прошел. – Илья отстраняется от нее, и его ладонь сжимается в кулак.
– Месяц? – Вот и ответ на ее вопрос. – Не думала, что так долго.
– Хватит уже себя винить. Я стараюсь быть терпеливым, но… – Голос Ильи обрывается в темной комнате, куда он ушел переодеваться.
– Прости. Я понимаю, ты хочешь, чтобы все было как раньше. – Взгляд Юлианы замирает на зеркале. – Но я словно больше не имею права на счастье.
Отговорки, отговорки, отговорки… Дело не только в ее проблемах. Дело в Илье.
Она – успешный психотерапевт, но боится вызвать мужа на откровенный разговор. Задать вопрос: что его мучает, почему он так изменился? Боится услышать ответ.
Юлиане нравится выглядеть элегантно. Наряд подобран скрупулезно вплоть до золотой цепочки на шее. Темно-каштановые локоны уложены один к одному. Неизменная прическа изо дня в день, на которую она тратит минимум полчаса из утренних сборов – ее личный ритуал, придающий уверенности и спокойствия. Но последний месяц… За последний месяц все изменилось.
