Выходя со двора, он случайно столкнулся с девчонкой, которая шла навстречу. Их неожиданные взгляды встретились и широко раскрытые глаза с интересом, некоторое время смотрели в бездонные глубины сокрытых в них тайн. Глаза передают многое; желание, волю, а порой даже восторг, но на то нужны особые причины…
– Вы были в моем доме? Позвольте спросить; зачем? И кто вы?
Павел замешкал с ответом.
– Вообще-то я уже поговорил с Вашим отцом. Не хотелось бы повторяться, все одно впустую.
– От чего же? Вас кажется Павел зовут, я видела Вас как-то с друзьями и запомнила имя.
Павел с недоумением вгляделся в незнакомое лицо симпатичной девчонки.
– А я вот Вашего имени не знаю, но коли уж мы, так вот по случаю, встретились, то хотелось бы спросить только об одном.
– Спрашивайте, – бойко опередила Анна, слегка буд-то бы даже улыбнувшись.
– Ну, разумеется, как Вас зовут? И, это уже будет вторая просьба; не было ли в последние дни у Вас в доме моего отца? Его Василием зовут. Я знаю, что он водил некую дружбу с Вашим отцом.
– С чего Вы взяли, что Сидор мой отец? – удивленно ответила девушка. – Это брат отца, мой дядька. А зовут меня Анна.
– Очень рад знакомству и Вашему вниманию ко мне. И простите, я не знал по сути, ведь вы живете в одном доме. – Павел ждал ответа, полагая, что может быть Анне хоть что-то известно о его отце.
– Вы знаете, Павел, давайте пройдемся, ну если у Вас конечно есть немного времени для меня. Я бы хотела поговорить с Вами как раз по этому вопросу и, если честно, даже искала повод для встречи.
– Хорошо, я буду рад поговорить с Вами, только куда мы пойдем, кругом слякоть, лужи. Прыгать по ним и разговаривать не совсем удобно.
– А вон, в парке, на лавочку присядем и поговорим, думаю их солнышко уже достаточно прогрело. И потом, это не надолго.
Более или менее приличная скамейка нашлась быстро. Анна заговорила первой; ей хотелось поделиться с Павлом своими недавними сомнениями, по поводу новых и очень сомнительных приятелей ее дяди.
– Что касается вашего отца, Павел, то он был у нас; дня четыре прошло, еще до того страшного пожара. Мне очень жаль, что погибла ваша мама, как же Вы теперь, где?
Павел замялся с ответом.
– Простите меня, можете конечно же не отвечать. Наверное глупо спросила.
– Да нет, ничего, все в порядке; нашелся один человек. Я ему доверяю.
– Так вот, – оживилась Анна, – их трое, дружков так называемых. Один из них Сидор, мой дядька. Однажды утром явился некий незнакомец, словом не здешний он, приезжий. Завязалась беседа; я тогда как раз после ночи отдыхать пришла. В трактире у Крутоярова я работаю. Позже и твой отец к ним присоединился. Понятно, что они загуляли и поспать, само собой, не вышло. Так вот и пришлось, по неволе, слушать весь их пьяный бред. Что меня особенно насторожило – это их намерения провернуть, якобы, одно важное дело; то ли с купцом местным связанное, то ли с обозами. А отец твой какие-то личные проблемы решить собирался.
– А что за дело, ну с чем связано, конкретнее? – Поинтересовался Павел.
– Да в том то и вопрос, что нет ничего конкретного. Одно знаю; этот заезжий тип, с виду, явный уголовник. А вечером он уже в трактире «У Гордея» был, активно так с возвратившимися обозниками общался, а те, на радостях, за языком не следят. Да и знакомый у него среди них есть, Авдеем зовут. Уж больно приветствия их были теплыми, словно годы не виделись. После того утра Василий больше не заходил, или мы попросту не сталкивались, но дружбу с Сидором он водит.
Павлу нравился доверительный настрой Анны и она быстро располагала к себе.
– В тот день я с вечера и до утра была на службе. Обоз воротился и работы было много; сами понимаете… Может они там допоздна сидели, не знаю, но этот самый Шершень, как они его кличут, был в полном порядке и в трактир пришёл около девяти часов вечера. Выходит, после долгой разлуки, они целый день гуляли.
– Пожар случился немногим после полудня. Выходит Василий, мой отец, должен был быть вместе с ними. Зачем ему уходить? От застолья его трудно оторвать.
– Ну мало ли; могли поссориться и разойтись. Хотя, до моего ухода на рынок, их отношения были мирными.
– Отчего же после пожара отца нигде нет; он даже на похороны не явился? И жандармерия знает о его странном исчезновении. Выходит вся вина лежит на нем и он даже не попытался выстроить для себя хоть какое-то алиби. Он просто бежал… – Павел непонимающе развел руками.
– Ну почему ты считаешь, что это его рук дело? Зачем Василию учинять поджог? Повода никакого нет. Ну не из-за твоей же матери, чем могла она довести его до такого? – Анна не совсем понимала мыслей юноши.
– Это, Аня, особая тема, – почти перейдя на ты, Павел, тут же, почувствовал себя неловко.
Анна, однако, ничуть не смутилась.
– Павел, – подхватила она мгновенно, – я не против, давайте перейдем на «ты», мне так даже больше нравится, ну и проще конечно.
Павел согласился и, в душе, был очень рад, что совсем не знакомая ему девушка, так вот запросто, убрала преграду, мешавшую нормальному общению.
