Вот вам оборонное и политическое значение Ленинграда как центра промышленного и как второй столицы нашей страны. Вот почему безопасность Ленинграда есть безопасность нашей страны. Ясно, что коль скоро переговоры мирные с Финляндией не привели к результатам, надо было объявить войну, чтобы при помощи военной силы организовать, утвердить и закрепить безопасность Ленинграда и, стало быть, безопасность нашей страны.
Второй вопрос, а не поторопилось ли наше правительство, наша партия, что объявили войну именно в конце ноября, в начале декабря, нельзя ли было отложить этот вопрос, подождать месяца два-три-четыре, подготовиться и потом ударить? Нет. Партия и правительство поступили совершенно правильно, не откладывая этого дела и зная, что мы не вполне еще готовы к войне в финских условиях, начали активные военные действия именно в конце ноября, в начале декабря. Все это зависело не только от нас, а скорее всего от международной обстановки. Там, на Западе, три самых больших державы вцепились друг другу в горло, когда же решать вопрос о Ленинграде, если не в таких условиях, когда руки заняты и нам представляется благоприятная обстановка для того, чтобы их в этот момент ударить.
Было бы большой глупостью, политической близорукостью упустить момент и не попытаться поскорее, пока идет там война на Западе, поставить и решить вопрос о безопасности Ленинграда. Отсрочить это дело месяца на два означало бы отсрочить это дело лет на 20, потому что ведь всего не предусмотришь в политике. Воевать-то они там воюют, но война какая-то слабая, то ли воюют, то ли в карты играют.
Вдруг они возьмут и помирятся, что не исключено. Стало быть, благоприятная обстановка для того, чтобы поставить вопрос об обороне Ленинграда и обеспечении государства был бы упущен. Это было бы большой ошибкой.
Вот почему наше правительство и партия поступили правильно, не отклонив это дело и открыв военные действия непосредственно после перерыва переговоров с Финляндией.
Какое точное Сталин дает определение «странной войне», шедшей в это время на Западе: «То ли воюют, то ли в карты играют»! Действительно, после речи Гитлера в рейхстаге 6 октября 1939 года, где он открытым текстом призывал Англию и Францию к миру [13], можно было ожидать перетасовки «европейской колоды» как угодно!
И перетасовки этой колоды ожидал не только Сталин…
Мало кто из исследователей обращает внимание на следующие факты. План «западной кампании» (план «Гельб») был подписан Гитлером уже 27 октября 1939 года с первоначальной датой наступления 12 ноября 1939 года. Затем дата начала наступления откладывалась Гитлером 29 раз! [54]
Конечно, в столь неординарном поведении Гитлера играл роль целый «змеиный клубок» европейских политических факторов. Но, представляется, одним из важнейших из них был как раз фактор войны в Финляндии.
