СССР, Москва, Кремль, кабинет Сталина, 11 апреля 1941 года, 23 часа 30 минут.
Присутствуют: Сталин, Молотов, Вышинский, Голиков.
Начальник Разведуправления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенант Голиков (заканчивая доклад):
– …таким образом, учитывая полную дезорганизацию югославской армии и подавляющее превосходство Германии и ее союзников, следует ожидать капитуляции Югославии в течение ближайшей недели, а Греции – до конца месяца. Это переносит возможную наиболее раннюю дату сосредоточения ударных группировок вооруженных сил Германии и ее союзников на границах СССР с середины мая текущего года на середину июня. В остальном выводы моего доклада от 20 марта сего года остаются без изменений.
Наиболее возможным сроком начала действий против СССР являться будет момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира.
Слухи и документы, говорящие о неизбежности весною этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, быть может, германской разведки.
Сталин думает, прохаживаясь по кабинету:
– Благодаря усилиям нашей разведки в конце марта 1941 года промелькнул проблеск надежды превратить «отвратительный вариант» вступления СССР в войну в оптимальный. В Югославии к власти пришло просоветски настроенное правительство генерала Симовича, которое 5 апреля 1941 года подписало с СССР Договор о дружбе и ненападении. Если бы Гитлер промедлил, тратя время на ультиматумы и угрозы, а потом югославы повоевали хотя бы вдвое дольше, чем поляки…
Ну что ж, «братья-славяне», спасибо и за этот подаренный нам месяц…
Сталин:
– Спасибо, товарищи, можете быть свободны. – Молотову: – Вячеслав, останься…
То, что эта историческая реконструкция близка к реальности, подтверждает не только журнал посещений кабинета Сталина в Кремле, который за предвоенное полугодие начальник Разведуправления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенант Голиков посещает единственный раз и именно 11 апреля 1941 года в очень показательной компании наркома иностранных дел и его заместителя [78], но и воспоминания П.А. Судоплатова (во всяком случае, в той их части, которую можно отделить от явной посмертной их «редактуры»):
