В джагерском ремесле не принято расспрашивать о разломах и личной силе. Только если в кругу друзей или джагеры сами поделятся. В ином случае уточнять такое не этично. Параноиков среди нас предостаточно.
— Понимаю, — кивнул лейтенант, что-то записав в блокнот. — Я, к слову, тоже джагер. Бывший. Со мной можно без этих тонкостей.
— Отрадно слышать. Почему ушли? — поинтересовался.
— Долгая история… Что там с террористами, кстати? Зачем ты с ними контактировал?
— Эм… вы о чем? — удивился. — Я ни с кем, кроме торговцев, не контактировал.
— То есть, среди торговцев не бывает террористов? — спросил он, уставившись прямо в глаза.
— Какой-то спекулятивный вопрос. Мне то откуда знать, чем занимаются торговцы в свободное время? Давайте ближе к делу.
Синицын что-то тщательно записал. Проверка на вшивость, что ли? Чтобы я нервничал, переживая о записях? Не на того напал! Я-то знаю, что не виноват. А где виноват — там улик не оставил.
— Кем вам приходится некий Мо Лань Ха?
— Никем. В первый раз слышу, — ответил честно.
— Ясно… — черкнул блокнот. — Зачем вы участвовали в китайских разборках?
— Я нигде не участвовал.
— Ага… А какое отношение у вас с сестрой? Я слышал она больна неизлечимой болезнью.
— Личное, — ответил скрепя зубами. Пришлось совать бутерброд, чтобы не сказать лишнего.
— Понимаю. А почему вы не зарегистрировали системное имя? Насколько я понимаю, денег у вас сейчас предостаточно.
— Это, конечно, не моё дело, но у вас какие-то бессвязные вопросы, — бросил пробный крючок. Не будем же мы до вечера играть в угадайку.
— Конечно. Это не ваше дело… — улыбнувшись, Синицын опять чиркнул блокнот. Не удивлюсь, если он вместо записей играет в морской бой. — Так что с террористами и деньгами?
— Без понятия, о чем вы.
— То есть у вас в последнее время не было несколько, не побоюсь этого слова, удачных вложений? Из слабейшего носильщика в соло-добытчика. Слишком резкое изменения для одного, ни от кого не зависящего джагера.
— Повезло. Система, как вы знаете, благоволит удачливым, — развёл руками.
— Ну-ну… А с Локи вы что не поделили? Он, поговаривают, пропал. Не знаете, куда запропастился?
Ааа… ну понятно. Что-то откопал, вот и строит из себя КГБ-шника? Пожелаю удачи…
— Я работал слишком со многими джагерами, чтобы запомнить каждого. Уточните где и когда это было. Может чего и припомню.
— На рынке. С террористами.
— Про террористов не знаю, — отмахнулся от очередной провокации.
— А про рынок? — не отставал Синицын.
— Когда я ходил закупаться? — задумался. — Ну, вроде натолкнулся на одного джагера. Он кинул меня с контрактом месяц назад. Предлагал вместе выпить и замять. Я его послал. Больше не видел.
Утаивать не вижу смысла. Нас слишком многие видели.
— Почему послали?
— Странный вопрос. Посчитал, что предатель не стоит моего внимания.
— О чем был контракт, если не секрет? Поговаривают, что в разломе случилось что-то нехорошее. Группа вернулась не полная и с заметно потерянными уровнями от нарушения контракта.
Я улыбнулся, пожав плечами. Всем своим видом показывая, что отвечать на одно и тоже дважды — по меньшей мере глупо. Дела джагеров — табу. Тайна.
Контракт на то и контракт, что его конфиденциальность не нарушают.
— Куда делась остальная группа Викинга, я так понимаю, вы тоже не в курсе?
Информация удивила, но я не подал виду. С лейтенанта станется придумать небылицу.
— Абсолютно. Не видел и видеть не собираюсь.
— Понятно… — задумался Синицын, резко сменив тему. — Некие Брандт, Сильфи и Молотобоец вам знакомы?
— Не припоминаю. Напомните, если не сложно.
— Они пропали некоторое время назад. Причем, во всех случаях вас видели рядом, — прищурился он.
— А точнее? Если они такие же джагеры, как и я, то было бы странно ходи мы в разные разломы.
— Разлом Муравейника, — довольно оскалился следователь. — Они зашли следом за вами и больше не появлялись. А вот вы как раз выбрались целым и невредимым. Что удивительно, учитывая ваш официальный ранг и опасность монстров этого места.
— Не понимаю, что вы мне хотите привязать, — вздохнул. — Более чем уверен, что до меня зашли десятки, если не сотни групп джагеров. Многие могли не вернуться обратно. Какое это имеет ко мне отношение?
— То есть, признаваться вы не собираетесь? — напирал он.
— Ого! В чем, позвольте поинтересоваться? — я и правда заинтересовался.
