— …Я вам точно говорю: это настоящие гидравлические тормоза, приводятся в движение водой. Хотя должен признаться, что перед нашей поездкой пришлось залить метиловый спирт, чтобы вода не замерзла.
Шлегель кивнул, но не выразил никакого удивления. Было видно, что он и так уже успел убедиться, что тормоза у Доулиша были гидравлическими.
— Патрик, неужели это ты? — В этом был весь Доулиш. Его хлебом не корми, но дай повыпендриваться и попозировать, как генералу Монтгомери. — Ну как, ребята, дело движется?
— Они послали грузовик, сэр. Сказали, что в 11.30.
— Ну что же, тогда можно выпить чаю. Горячий сладкий чай! Что может быть лучше для парня в шоковом состоянии.
Я понял, что он подтрунивает надо мной, и разозлился:
— Я потерял много крови.
— Почему же потерял, — хмыкнул Доулиш, уставившись на мою руку, словно видел ее впервые. — Она ведь в твоем рукаве.
— Да? Ну, значит, я ошибся, — процедил я.
— Капрал, — сказал Доулиш, — не могли бы вы позвать сюда санитара? Скажите ему, чтобы принес пластырь и всякие там лекарства. — Он повернулся ко мне: — Пойдем в фургон. Это очень нужно для дела.
Он вылез из машины и проводил Шлегеля и меня в тесный салон фургона. Все в нем было белоснежным: и маленькие пластиковые светильники, и ситцевые покрывала на кушетках, и коктейльный бар под старину.
Я знал, что Доулиш имел склонность к самой отвратительной меблировке, какую только можно найти. Причем зачем-то пытался всех убедить, что каждую вещь отбирал лично сам. Он был своего рода садистом, а Шлегель, видимо, был нисколько не лучше.
— Нужно для какого дела? — спросил я.
Шлегель улыбнулся вместо приветствия и промолчал. Он сел на край кушетки и закурил одну из своих любимых коротких сигар. Доулиш подошел к плите и зажег газ. Он взял маленький походный чайник и продемонстрировал выдвижную ручку.
— Выдвижная ручка! Кто-то ведь додумался до этого!
— Обычная вещь, только и всего, — бросил Шлегель. Доулиш назидательно поднял палец.
— В Америке — да! — сказал он. Поставив чайник на огонь, повернулся ко мне: — Этого дела. Нужно для этого дела. Мы следили за тобой с помощью локатора. Мы не были уверены, что это был ты, но мы надеялись.
— Там на юге есть подводная лодка, — сказал я и с завистью втянул в себя дым от сигары Шлегеля, хотя не курил уже несколько месяцев.
Доулиш тут же уцепился за фразу.
— Так-так. Значит, заваруха уже начинается. Мы как раз недавно засекли ее на локаторе ПЛО корабля «Викинг». Сейчас она движется в южном направлении. Что, подлодка кого-нибудь подобрала?
Я не ответил.
Доулиш продолжал:
— Мы решили войти в игру. Но очень осторожно. В случае чего — мы потеряли здесь баллистическую ракету с ядерной боеголовкой. Ну как, звучит правдоподобно?
— Вполне, — ответил я.
Доулиш повернулся к Шлегелю:
— Ну, если он считает это правдоподобным, значит, легенда пойдет. Я лично тоже так думаю.
— Но вам придется пробираться через разбитый мост, — предупредил я. — Вы на нем можете потерять несколько солдат.
— Ни одного, — бросил Доулиш.
— Каким образом? — поинтересовался я.
— Мостоукладчик «центурион» перекроет ущелье за одну минуту, как мне сказал офицер инженерных войск. По мосту запросто пройдут «лэндроверы».
— И чайный фургон, — добавил Шлегель не без сарказма.
— Да, и обоз торгово-хозяйственной службы тоже, — сказал Доулиш.
— Без помпезности, естественно, ракетную боеголовку искать никак нельзя, — добавил я.
— Мне не нравятся русские, которые высаживаются с подлодок, — бросил Доулиш. — Поэтому не намерен сидеть сложа руки.
Я знал, что все касающееся подводных лодок зажигало Доулиша, и он кидался в бой. Главные усилия русских и большая часть их успехов в шпионаже за последнее десятилетие зависели от подводного вооружения.
— Вы совершенно правы, — сказал Шлегель. Я понял (хотя начал догадываться гораздо раньше), что Шлегель работает на какой-то трансатлантический филиал службы безопасности.
— Что это за люди вместе с Толивером? — спросил я. — Они работают здесь официально?
Шлегель и Доулиш хмыкнули с досады, и я догадался, что наступил на больное место.
Доулиш сказал:
— Член парламента может сначала пожурить министра внутренних дел или министра иностранных дел, пошлепать их по задницам, а потом пойти с ними и выпить на брудершафт. А я все буду ждать назначения, которое должен получить еще на прошлой неделе. Толивер отвлек старика этим делом с Ремозивой, и никто моих предостережений даже слушать не захотел.
Чайник вскипел, и Доулиш заварил чай. Когда я работал на него, Доулиш держал в кулаке всех членов парламента. А если кто из них пытался выразить свои амбиции по отношению к спецслужбам, то он после этого не мог продержаться и до следующей ежемесячной конференции. Но, видимо, времена парламентского могущества Доулиша уже прошли.
— Они сказали, что человек, высадившийся на берег, — посланник Ремозивы, — продолжал я.
— А поконкретней?
— Он, возможно, один из лучших друзей Либерэйса, насколько я могу судить. Но я не знаю заместителей и помощников Ремовизы.
