Капитан решил идти на перископную глубину. Он был новичком (в этом я оказался прав). Но ему захотелось посмотреть, что из себя представляет Арктика. Почему я сразу не догадался об этом? Здесь могло быть только два выхода. Он должен был идти на погружение и положиться полностью на приборы, или остаться на поверхности и вести постоянное наблюдение за льдинами. Когда натыкаешься на них, льдины режут корпус, как сталь. Даже кусок льда величиной с Ферди может вывести из строя перископ.
— Нехорошее сравнение, — возразил Ферди.
— Ну хорошо. Кусок льда не больше шотландского пони, — предложил я другой вариант.
— Шотландский пони — это еще пойдет, — согласился Ферди и ухмыльнулся. — Еще хочешь булочку с корицей? — Он поднялся со своего места, чтобы принести поднос.
— И с ветчиной, — добавил я.
— Эй, ребята, — воскликнул Шлегель, — это уже третий поход за булочками. Вы же не на учениях. Зачем же так набивать брюхо?
Внезапно раздался удар. В столовой посуда разлетелась на осколки; с полки возле меня слетела дюжина пар ботинок и с грохотом упала на пол около кресла Ферди.
— Господи боже! Это еще что такое? — спросил Ферди. Пол накренился. Движение вперед прекратилось, когда гребные винты дали задний ход и сам корабль наклонился. Хватаясь за шпангоуты, я стал пробираться вперед на центральный пост. Угол крена подлодки был опасным.
— Держись! — крикнул мне Шлегель, когда я добрался до центрального поста. Капитан был около гидролокатора; он хватался за оператора, чтобы самому не упасть и не покатиться по полу.
— Контакт в носовой части прекратился, — доложил офицер боевой рубки. Он повернул подводную лодку насколько это было возможно, и теперь корабль начал постепенно выравниваться.
— Что это было? — спросил командир лодки. Он был человеком с детским лицом, в униформе цвета хаки и мягких коричневых высоких ботинках. Он потер глаза. Здесь не было тени, как и не было никаких плафонов. Никуда нельзя было скрыться от ярких флуоресцентных огней на световых табло.
— Это проклятая немецкая лодка, — ответил рулевой офицер.
— Ты уверен? — Капитан смотрел не на рулевого офицера, а на своего старшего помощника.
— Мы наблюдали за ней, — доложил старпом, — она совершала маневры, дважды проходила перед нашим носом… А потом вдруг погрузилась прямо на нашу голову.
Они оба смотрели на экран гидролокатора. Объект двигался в виде мерцающей точки. Вот он остановился, потом повернул. Напряжение стало критическим.
— У семи нянек дитя без глаза, — сказал командир. В уголках его губ играла слабая усмешка, но испарина, выступившая на лбу, все же выдавала волнение, несмотря на его самообладание. Своей фразой командир попал в самую точку. Я со страхом ждал, когда нос другой лодки продырявит нашу, и мне такая перспектива совершенно не нравилась.
Внезапно центральный пост наполнился какофонией звуков. Воздух заполнился хриплыми звуками, понижающимся и повышающимся свистом и визжанием системы ГГС — громкоговорящей связи. Я взглянул на пульт. На экране локатора бушевала снежная вьюга из вертикальных и диагональный черточек, мелькающих в бешеном ритме.
Капитан взял в руки микрофон ГГС и, стараясь перекричать помехи, приказал:
— Говорит капитан! Всем оставаться на местах! Помехи вызваны средствами радиоэлектронной борьбы.
Шум усилился до бешеной силы, когда средства РЭБ немецкой подводной лодки подействовали на электронное оборудование. Потом шум прекратился, стрелки приборов вернулись в первоначальное положение, экран потух, и средства сигнализации замолчали.
— Она быстро уходит на юг.
— Ублюдки, — процедил сквозь зубы старпом. Капитан подошел к экрану и похлопал оператора по спине: — Эл, больше, пожалуй, не надо никаких приключений.
Парень улыбнулся.
— Теперь только по нашему сценарию, сэр.
— Вот-вот. Сделай это для меня. Моя старуха-жена тебе не простит, если ты что-нибудь еще выкинешь, — сказал командир и вытер ладонью лоб.
Старший помощник капитана снова взял на себя управление. Я почувствовал легкую вибрацию, когда заработали гребные винты и потоки воды вновь побежали вдоль обшивки корабля, словно осторожные щупальцы.
— Курс ноль, три, пять.
Мы снова были в пути.
— И часто такое бывает? — спросил Шлегель.
— Иногда они нам надоедают, — признался капитан. — У нашего корабля водоизмещение 4000 тонн. А эта восточногерманская лодка — водоизмещением всего 1300 тонн, класс В… — Капитан вытер руки шелковым платком. Да, времена меняются, уступая место атомному веку. В прежние годы у капитана в руках была бы промасленная хлопчатобумажная тряпка.
— Откуда вы знаете?
— По размеру объекта на экране локатора. И кроме того, это их обычный класс. Они ее скопировали с немецкой подлодки устаревшего типа XXI времен войны. Если бы немецкая лодка обрубила нам нос, мы бы еще пол-океана кувыркались, прежде чем нам удалось бы выровняться. У нас лодка чертовски тяжелая, полковник. Да еще проблема с нашей высокой крейсерской скоростью. Вы сами видели, что произошло.
