Питер Грант вычислил, что потребуется всего лишь 23 случая засухи на Дафни Майор вроде той, что была в 1977 году, чтобы превратить Geospiza fortis в G. magnirostris. Это, конечно, уже не был бы в настоящем смысле magnirostris. Но это – наглядный способ представить себе происхождение видов и то, как быстро оно может произойти. Дарвин знал, столкнувшись с ними и будучи не в состоянии маркировать их должным образом, какими сильными помощниками «его» вьюрки, в конечном счете, окажутся (
«Хвост» павлина – не настоящий морфологический хвост (настоящий хвост птицы – крошечная «куриная гузка»), а «веер», сделанный из длинных задних перьев. «Рассказ Павлина» является образцовым для этой книги, потому что в истинном Чосеровском стиле он несет идею или мораль от одного странника, что помогает другим странникам познать себя. В частности, когда я обсуждал два главных преобразования в человеческой эволюции, я с нетерпением ждал, когда павлин (и я подразумеваю данном случае самца, а не самку) присоединится к нашему путешествию и поделится своим рассказом. Это, конечно – рассказ о половом отборе. Этими двумя преобразованиями гоминид были наш переход от четвероногости к прямохождению и последующее увеличение нашего мозга. Давайте добавим третью, возможно, менее важную, но очень характерную человеческую особенность: нашу утрату волос на теле. Почему мы стали «голой обезьяной»?
В позднем миоцене в Африке существовало множество видов обезьян. Почему один из них внезапно и быстро начинает развиваться совсем в ином направлении, чем остальные – более того, чем все остальные млекопитающие? Что выхватило этот вид и отправило его с высокой скоростью в новых и странных эволюционных направлениях: сначала, чтобы стать прямоходящим, затем, чтобы стать мозговитым, и в какой-то момент потерять большую часть волос на своем теле?
Быстрые, очевидно произвольные всплески эволюции в причудливых направлениях говорят мне об одном: о половом отборе. Здесь мы должны начать слушать павлина. Почему павлин имеет хвост, который затмевает остальные части его тела, трепеща и мерцая на солнце великолепными глазчатыми мотивами королевского пурпурного и зеленого цвета? Потому что поколения пав выбрали павлинов, которые щеголяли наследственными аналогами этой экстравагантной рекламы. Почему у самцов нитчатой райской птицы красные глаза и черный гребень с переливающимся зеленым краем, в то время как Вильсонова райская птица обращает на себя внимание алой спиной, желтой шеей и синей головой? Не потому, что их соответствующие диеты или среда обитания предрасполагают эти два вида к их различным цветовым сочетаниям. Нет, эти различия, и те, которые так заметно отличают все другие виды райских птиц, произвольны, причудливы, несущественны для всех – кроме самок райских птиц. Их создает половой отбор. Половой отбор становится причиной необычной, причудливой эволюции, которая уводит в явно произвольных направлениях, подпитывая саму себя, чтобы дать волю диким полетам эволюционной фантазии.
