Соединяя все эти составные части, мое предположение о происхождении человеческого прямохождения таково. Наши предки, как и другие обезьяны, ходили на четвереньках, когда не поднимались на деревья, но время от времени становились на задние ноги, возможно, как при танце дождя, или собирая фрукты с нижних ветвей, или перемещаясь с одного места приземного питания на другое, или пробираясь через реки, или выставляя напоказ свои пенисы, или по любой комбинации причин, так же, как это делают современные обезьяны. Затем, и это – ключевое новое предположение, которое я добавляю, случилось нечто необычное с одним из тех видов обезьян – с тем, от которого происходим мы. Появилась мода ходить на двух ногах, и она возникла так внезапно и своенравно, как возникают моды. Это была новинка. Можно найти аналогию в легенде (увы, вероятно ложной), что испанская шепелявость возникала от модного подражания уважаемому придворному, или, по другой версии легенды, королю династии Габсбургов, или инфанте, у которой был дефект речи.
Мне было бы проще всего рассказывать историю в предвзятой по отношению к полам манере, с самками, выбирающими самцов, но я буду помнить, что это может быть наоборот. В моем представлении уважаемая или доминирующая обезьяна, возможно, плиоценовый Оливер, получила сексуальную привлекательность и социальный статус из-за необычной виртуозности в поддержании положения на двух ногах, возможно, в некотором древнем подобии танца дождя. Другие подражали его бесполезной привычке, и это стало «ништяк», «отпад», «продвинуто» в ограниченном районе, так же, как у местных групп шимпанзе есть характерные особенности при раскалывании орехов или выуживании термитов, которые распространенны модной имитацией. Когда я был подростком, одна особенно глупая популярная песня имела припев:
И, несмотря на то, что эта конкретная строка была, вероятно, выбрана в угоду ленивой рифме, без сомнения, верно, что стили ходьбы своего рода заразны, и им подражают, потому что ими восхищаются. В посещенной мною школе-интернате Ундла в центральной Англии был ритуал, в соответствии с которым старшие мальчики, маршировавшие в часовню после всех остальных, занимали свои места. Их взаимно подражаемый стиль ходьбы, смесь самодовольства и развязности (которую я теперь, как исследователь поведения животных и коллега Десмонда Морриса признаю как демонстрацию превосходства) были настолько характерными и особенными, что мой отец, который видел это однажды во время Родительского дня, дал этому название «Ундловская походка вразвалку». Социально внимательный автор Том Вулф (Tom Wolfe) назвал особую гибкую походку американских пижонов, следящих за модой в определенном общественном секторе, «Перекатывающейся походкой сутенера». Во время своей речи американскому президенту британский премьер-министр за свою презренную лесть заработал титул «Пудель Буша». Некоторые комментаторы заметили, что, особенно находясь в его компании, премьер-министр подражает брутальной «ковбойской манере» Буша, с руками, расставленными в стороны, как будто готовыми вытащить два пистолета.
Возвращаясь к нашей предполагаемой последовательности событий среди человеческих предков, женщины в локальной области моды предпочитали спариваться с мужчинами, которые усвоили новый способ ходьбы. Они предпочитали их по той же причине, по которой люди хотят приобщиться к моде: потому что этим восхищались в их социальной группе. И теперь – следующий, крайне важный шаг в аргументации. Те, кто был особенно хорош в модной новой ходьбе, с большей вероятностью могли бы привлечь партнеров и произвести на свет детей. Но это имело бы эволюционное значение, только если присутствовала генетическая составляющая в измененной способности «прогуливаться». И это вполне вероятно. Помните, что мы говорим об изменении в количестве времени, проводимом за данной деятельностью. Для количественного изменения в существующем отклонении было бы странным, если бы отсутствовала генетическая составляющая.
