Рассказчица полностью

– У меня нет парня, – вдруг срывается у меня с языка. Оказывается, произнести эти слова вслух гораздо легче, чем я думала. Я вовсе не чувствую себя так, будто у меня из груди вырвали сердце, нет, я словно состою из гелия. – То есть он был, но… – Я пожимаю плечами. – Все равно он не стал бы убивать вас в вашем кабинете в ближайшее время.

Лео краснеет:

– Полагаю, это означает, что сегодня я могу спать спокойно.

Я откашливаюсь:

– Значит, нам нужно только доказать, что Джозеф работал в Освенциме. Если он сам признался, разве этого не достаточно?

– Зависит от того, насколько достоверно его признание.

– Неужели суд может решить, что он лжет?

– А почему вообще люди лгут? – задает вопрос Лео. – Он стар. У него проблемы с психикой. Он мазохист. Кто знает? Насколько нам известно, он вообще там не был. Он мог прочитать какую-нибудь книгу и выдать вам эту историю за свою личную.

– Хотя у вас есть папка с документами, на которой стоит его имя?

– Он уже назвался одним вымышленным. Это может быть второе.

– Так как же мы узнаем, действительно ли Джозеф – это Райнер?

– Есть два способа, – отвечает Лео. – Либо он продолжит беседовать с вами и в конце концов выдаст информацию, которая совпадет с той, что хранится в этой папке и получена из самой СС, а не из просмотра круглосуточного канала «История». Либо нам нужен свидетель, который знал его в лагере и вспомнит. – Лео кладет рядом вырезку из газеты и фото с регистрационной карточки Нацистской партии. – И подтвердит, что на этих двух снимках один и тот же человек.

Я смотрю на бриошь, уже не испускающую пар, душистую и теплую. На столе – капля джема. Бабушка говорила, что отец любил загадывать ей загадку: «Что вам нужно разломить, чтобы собрать семью вместе?»

Хлеб, разумеется.

Вспоминаю это и, хотя я не религиозна, молюсь, чтобы она простила меня.

– Думаю, я знаю, кто может нам помочь.

– Говори что хочешь, – возразил Дамиан, – я просто пытаюсь защитить тебя.

Я открыла дверь, ожидая Алекса, и вместо него увидела капитана стражи. Я сказала ему, что занята, и это была правда. На этой неделе дела пошли лучше. Мы не успевали печь багеты, чтобы удовлетворить спрос. Хлеб и булочки получались у меня вкуснее, чем у отца. Алекс шутил со мной и говорил, что у него есть секретный ингредиент, но он не скажет мне какой. Тогда это будет просто ингредиент, ничего больше.

Теперь я слушала Дамиана, который стращал меня на моей кухне.

– Упырь? – не поверила я. – Это все сказки.

– Сказки не на пустом месте появляются. Как тогда это объяснить? Домашний скот – это одно дело, Ания. Но теперь… эта тварь начала охотиться на людей.

Я, конечно, слышала о них – мертвецах, восставших из гробов, которым нет покоя, они вечно голодны и насыщаются кровью живых. Упырь будет питаться и своей собственной плотью, если придется.

Старуха Сал, торговавшая корзинами на городской площади, была суеверна. Она сторонилась черных кошек, бросала соль через плечо, выворачивала одежду наизнанку в полнолуние. Это она распространяла слухи про упыря, который терроризирует округу, шепотом говорила мне о нем каждый раз, как мы раскладывали свои товары на прилавках. «Их можно узнать в толпе, – говорила она. – Они живут среди нас, румяные, с красными губами. А после смерти завершают свое перевоплощение. Если это случилось, тогда уж поздно. Убить упыря можно, только отрезав ему голову или вырвав сердце. А защита от него одна – проглотить его кровь».