В первых сериях франшизы «Полицейская академия» многие шутки строились на том, как герои фильма попадали в гей-бар «Голубая устрица»: сегодня эти отсылки к американской гей-культуре 1980-х воспринимаются как характерный знак того десятилетия. Постоянные посетители «Голубой устрицы» брутальны, гипермаскулинны и, судя по всему, практикуют БДСМ. Сложно сказать, чем именно банда байкеров в «Невозмутимом» отличается от контингента бара «Голубая устрица». Вполне вероятно, что этот опыт квир-прочтения фильма – лишь интерпретация, и сознательно авторы, скорее всего, не хотели добиться такого эффекта от кино. Однако фильм настолько чрезмерен, что у зрителя часто не остается иного выхода, кроме как пытаться искать изложенные выше интерпретации увиденного. Таким образом, «Невозмутимый» во многом является одним из последних фильмов, который представляет квир-эстетику 1980-х в поле мейнстримного кино. Можно было бы сказать, что делает он это скрыто, если бы культура байкеров не была представлена так нелепо и откровенно.
Есть в этом фильме и традиционные структурные элементы культового кино. Прежде всего в нем фигурирует отрезанное человеческое ухо: главарь байкеров Чейнз приказывает Стоуну принести ему ухо одного из бандитов в качестве доказательства, что их враг мертв. Особенно запоминается сцена с тату-мастером, который говорит: «Я делал татухи на грудях, я делал татухи на членах, но делать татухи на ухе трупа пока не доводилось». Другой структурный элемент культового кино – актер, имеющий культовую репутацию. Это Ланс Хенриксен (разумеется, он занимает почетное место в книге «Культовые люди», см. [Loreti, 2010, р. 107–114]). Появление в картине Хенриксена, как, например, Дика Миллера («Маленький магазинчик ужасов», «Терминатор») и Майкла Рукера («Генри: портрет серийного убийцы», «Супер»), часто способствует тому, что фильм становится предметом культового поклонения. Возможно, роль порочного главаря банды байкеров Чейнза, творящего бессмысленное насилие (например, остается неясным, почему банда убивает священников – прихоти ради?), – один из самых ярких образов, созданных Хенриксеном за всю его карьеру.
BRAINDEAD
НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ, 1992 – 99 МИН.
ПИТЕР ДЖЕКСОН
Питер Джексон
Джим Бут, Джэми Селкирк
Стивен Синклер, Фрэнсис Уолш, Питер Джексон
Мюррэй Милн
Джэми Селкирк
Питер Дейсент
Тимоти Бальм, Диана Пеньяльвер, Элизабет Муди, Йен Уаткин, Бренда Кендалл, Стюарт Девени
До того как прославиться на весь мир, стать режиссером категории «А» и экранизировать фэнтези, перевернувшее представления о популярной культуре, новозеландский режиссер Питер Джексон снимал жанровые фильмы «в плохом вкусе». Собственно, так называлась его дебютная работа, сразу ставшая объектом поклонения среди носителей этого самого плохого вкуса. В ней, как и в «Живой мертвечине», упор сделан скорее на гэги и стилистику, нежели на содержание. Вместе с тем это не обычные комедийные гэги, а смешные ситуации, связанные с реками крови. Отсюда происходит и термин, с помощью которого часто характеризуют раннее творчество режиссера, – «splatstick» (от английского «splatter», субжанр хоррора, в котором акцент делается на обилие крови в кадре) и «slapstick» (субжанр немой комедии, для которой характерен балаганный юмор с множеством падений, драк, нелепых ситуаций и т. д.). В «Живой мертвечине» Джексон совершенствует свой стиль и детально продумывает каждую «балаганную» сцену.
Начинается «кровавый балаган» так. В 1957 г. с острова Суматра ученые вывозят крысу-обезьяну, как выясняется позднее, крайне опасную для людей. Один ее укус превращает человека в кровожадного зомби. Что и произошло с суровой, властной женщиной в годах, не желающей ни с кем делить своего сына Лайонела. Злая обезьяна кусает ревнивую даму в зоопарке, куда та последовала за сыном, тайно встречающимся с девушкой. Постепенно злая мама начинает превращаться в еще более злую зомби и обращать в живых мертвецов случайных людей. Молодому человеку необходимо как-то скрывать мертвецов в своем доме от посторонних глаз, что в итоге выльется в финальную кровавую резню.
