Незадолго до премьеры «Сало» Пазолини был убит: до сих пор не ясно, было ли это роковым совпадением или политическим заказом. В любом случае насильственная смерть режиссера сразу после съемок одного из самых больных фильмов, когда-либо снятых, придает картине особый статус. Как отмечает Дэвид Чарч, именно попытка описать «Сало» как самый отвратительный фильм и делает его культовым. Эрнест Матис и Ксавье Мендик также включили это кино в список ста культовых фильмов, основываясь на исследовании Чарча [Mathijs, Mendik, 2011, р. 178]. Чтобы оценивать картину как культовую существует устойчивая тенденция помещать ее в иной контекст. Составители двух сборников «Инфернальный кинематограф» и «От артхауса к грайндхаусу» [Cinema Inferno, 2010; From the Arthouse to the Grindhouse, 2010] включили эссе, посвященные творчеству Пазолини и в тот и в другой том. В первом картине посвящена статья Билла Лэндиса, летописца истории грайндхауса в Соединенных Штатах, во втором – текст, анализирующий мотивы произведения маркиза де Сада в «Сало» Пазолини [Barber, 2010]. Примечательно, что Билл Лэндис в статье «Трансгрессия итальянского неореализма в творчестве Пьера Паоло Пазолини» только упоминает этот фильм, сосредоточивая внимание на других картинах режиссера [Landis, 2010]. Важно и то, что другие авторы помещают «Сало» Пазолини в контекст высокой культуры и ставят кино в один ряд с лучшими образцами европейской классики – «Последнее танго в Париже» Бернардо Бертолуччи [Barber, 2010], «Семь красавиц» Лины Вертмюллер (1974) и «Ночной портье» Лилианы Кавани (1975) ([Fallwell, 2010, р. 282–285]; всесторонний анализ эксплуатации нацистов преимущественно в кинематографе см.: [Magilow, Bridges, Vander Lugt, 2012]).
Однако у де Сада мало общего с фашизмом, а точнее – привязка фашизма к де Саду выглядит слишком механистичной; в этом смысле уже на уровне идеи у Пазолини не слишком убедительно получается объединить темы итальянского фашизма и творчество маркиза де Сада. Более того, Славой Жижек, ссылаясь на мысль западной исследовательницы Сьюзен Нойман, отмечает, что объединять фашизм и садизм неправильно, так как любая попытка найти общую формулу двух зол скроет то, что нравственно важно в каждом из них [Жижек, 2004, с. 101]. На месте представителей элиты в «Сало» мог быть кто угодно. Равно как и действие могло происходить в любом другом месте. Ссылка на то, что режиссер снимает трансгрессивное кино, имея высокую цель сделать громкое политическое высказывание, не всегда принималась в расчет.
Один из отечественных авторов в своей книге «Спутник киномана: 5000 фильмов» отзывается о всех фильмах Пазолини в превосходной степени за исключением этого, называя картину «одной из худших в его творчестве» и добавляя: «Однако выдержать все это очень сложно, и к тому же картина не несет в себе никаких открытий ни в анализе власти, ни в области политики, истории или сексуальности» [Герман, 1996, с. 444]. Вместе с тем, хотя сегодня в исследовательской литературе, посвященной грайндхаусу, «Сало» помещают в контекст высокой культуры, фильм стал одним из любимых развлечений среди зрителей, потребляющих «низкую культуру», – кино стало одним из многих фильмов, снятых в субжанре «nazploitation». Более того, Джей Хоберман и Джонатан Розенбаум пишут о картине в контексте обычного полночного кино [Hoberman, Rosenbaum, 1983, р. 298–299].
Сам Пазолини, по его собственному высказыванию, хотел снять «последний фильм». Не свой последний фильм, а последний фильм вообще, т. е. совершить акт трансгрессии, который будет очень сложно преодолеть. К тому времени европейцы уже снимали «больное кино». В 1974 г. уже вышла бельгийская «Свадебная ваза», до сих пор запрещенная в Австралии. Но вряд ли тема зоофилии могла сравниться по степени претенциозности с «Сало». Однако сегодня, когда мир увидел трилогию «Человеческая многоножка», «Сербский фильм», «Антихрист» и некоторые другие, можно с уверенностью сказать, что у Пазолини не получилось снять «последний фильм» вообще, но только – свой собственный. Но, как бы то ни было, картина уже вошла в историю провокационного и трансгрессивного кинематографа и поныне будоражит зрителей, отважившихся его посмотреть.
MONTY PYTHON AND THE HOLY GRAIL
ВЕЛИКОБРИТАНИЯ, 1975 – 91 МИН.
ТЕРРИ ГИЛЛИАМ, ТЕРРИ ДЖОНС
Терри Гиллиам, Терри Джонс
Марк Форстейтер, Майкл Уайт, Джон Голдстоун
Грэм Чепмен, Джон Клиз, Эрик Айдл
Терри Бедфорд
Джон Хэкни
Грэм Чепмен, Джон Клиз, Эрик Айдл, Майкл Пэйлин, Терри Джонс, Терри Гиллиам, Конни Бут, Кэрол Кливлэнд
